Весь этот день я провела в кровати, поднявшись пару раз с помощью медсестры, чтобы сходить в туалет.
А на следующий день ко мне пришел отец. Выглядел он осунувшимся и каким-то потерянным, но увидев мою улыбку, обрадовался. Я тоже была рада его видеть.
- Анюшка, как ты нас всех напугала. Как же ты так. Теперь мы тебя уж больше одну не оставим. Как хочешь, но или я, или Роман будем всегда рядом! Я второго твоего падения не потерплю! И о работе забудь! И без тебя справятся, а я присмотрю, а надо будет так …
- Пап, всё хорошо. Не волнуйся. Всё правда хорошо, только меня тут ещё подержат какое-то время, а как отпустят домой, там и … посмотрим.
- Я знаю, говорил с врачом. Я вот тут тебе принёс, сказали, что можно и вещи, а если что ещё нужно, то принесём.
- Спасибо. Ты как? – мне было приятно видеть папу, но я беспокоилась из-за его изменившегося явно не в лучшую сторону вида.
- Мы очень испугались, когда нашли тебя на полу. Ромка сразу кинулся, как подъехали и услышали крики. Хорошо, что он сразу сообразил, что делать, а то я …. – отец прерывисто выдохнул, махнув рукой, давая понять, что он растерялся, увидев меня там на террасе.
- Переживает он очень, а его не пускают… Я вот телефон принёс, ты уж поговори с ним, успокой, а то на нём лица нет.
- Хорошо, вечером пусть позвонит.
- Да-да, а ты отдыхай, я пойду, а то врач сказал, чтоб не долго… и тебе сейчас нужно отдыхать. Ну, всё, Анюш, - он подошёл и поцеловал меня в лоб, как в детстве. – Пойду я. До завтра.
Отец ушёл, а я опять провалилась в успокаивающий сон. Не то от лекарств, не то от наплыва эмоций меня всё больше тянуло в сон.
Вечером позвонил Роман. Разговор был коротким, в основном о том, как я себя чувствую и что мне принести завтра. На всё мои заверения, что со мной и беременностью все нормально. Он очень волновался и сожалел о том, что не может ко мне зайти и сам убедиться, что со мной всё хорошо.
- Я же никто. Просто шофёр. А посторонних не пускают. – не то с горечью, не то с обидой произнёс он.
Я, как могла, постаралась успокоить его, но так и не смогла сказать, что детей двое – не по телефону, хотя, может они уже и знают. Мы договорились с ним созваниваться вечером, а днём меня будет навещать папа.
Разговаривать с ним было одновременно и радостно и … странно. Кто он для меня? Я для себя так и не решила, но продолжала общаться «ни о чём» каждый вечер.
Так потянулись долгие, скучные дни в больнице, похожие один на другой.
Пробыла я на незапланированном отдыхе десять долгих дней, и меня наконец-то отпустили домой. Приехали за мной папа с Романом, ждавшие меня в холле больницы. А кто же ещё? Больше некому. Но я была очень рада их видеть, и они тоже.
Приехав домой, я поняла, что папа не шутил, когда он сказал, что теперь меня одну «без присмотра» не оставят. Со мной постоянно кто-то был рядом и это меня неимоверно раздражало. Вначале я пыталась сопротивляться, споря и объясняя, что это было абсолютно не нужным. Только вот, кто бы меня слушал! Но потом поняла, что это было бесполезно и просто приняла это как неизбежное.
Дни потекли в своём обычном ритме, разве что на работе я появлялась пару раз в неделю, а в остальном всё было без изменений. Беременность проходила спокойно, даже токсикоза почти не было.
Как-то тёплым сентябрьским вечером, когда я спокойно читала какой-то незамысловатый романчик у себя в комнате, ко мне вошёл Роман и сказал, что ко мне пришла гостья – Мария.
Всё это время мы не заводили разговор о том, что тогда произошло на террасе. Меня больше не спрашивали, боясь разволновать меня неприятными воспоминаниями, а я старалась об этом не вспоминать. Всё обошлось – и ладно. Но сейчас я не хотела опять возвращаться к этому происшествию, да и Марию я видеть не хотела. Однако она очень просила меня с ней поговорить.
Спустившись в гостиную, я увидела скромно сидящую на краешке кресла женщину, которая была лишь тенью той Марии, которую я знала. Она выглядела даже хуже, чем в последнюю нашу встречу. Изменения были настолько очевидными, что я даже сначала её не узнала. Мария ли это? Хотя сейчас она и напоминала отдалённо ту, роскошную, уверенную и всегда хорошо выглядящую женщину, это все же была она - Мария. Всего за небольшой период времени она очень сильно изменилась. С неё не только сошёл весь прежний лоск, но она как будто постарела и выглядела даже чуть старше меня.
Я прошла и села напротив, удобно расположившись на диванчике. Видеть и слушать мне её совсем не хотелось, но … раз уж она так просила … Что ж… Да и Роман был рядом, и папа тоже.
- Я пришла извиниться. Ты прости меня, Ань. Не со зла я. Не в себе я была. Антон-то со мной разводится. Я думаю, ты знаешь почему. Я тебя не виню… Сама я делов наделала, а теперь вот…, - начала она, теребя что-то в руках и глядя то на меня, то на присутствующих мужчин.
Она сбивчиво говорила, быстро смахивая набегающие слёзы.