– Я… – оробел Дима и показал на толстенького: – Мы вора схватили!
– Я не вор! – в сотый раз повторил толстенький. – Я опаздываю на поезд, а он отобрал у меня билет!
Юноша с фотоаппаратом щелкнул крупным планом сначала Диму, а затем толстенького. Оба затихли. Таня, не теряя времени, снимала с дверцы машины отпечатки пальцев.
– Ваши документы! – вежливо обратился Подберезовиков к задержанному. – И документы на машину! – сказал он Диме. – Разбираться будем не здесь. Кто свидетель?
– Я! – бодро откликнулась женщина с хозяйственной сумкой. – А что случилось?
– Я не вор! – безнадежно повторил толстенький. – Вор сбежал! К сожалению, я не запомнил его лица, – добавил он, ухудшая этим свое положение. – Я опаздываю на поезд! – Он поглядел на часы. – Впрочем, я уже опоздал!..
Таня нашла в машине томик Шекспира, забытый злоумышленником.
– Ваша? – следователь показал книгу Диме.
– Что вы! – ответил тот.
– Ваша?
Толстенький покачал головой. В подобную передрягу он влипал впервые в жизни.
– Я свидетель! – Продавец табачного киоска появился возле машины и сразу стал центром внимания.
Фотограф с восторгом набросился на него со своим объективом.
– В профиль я получаюсь лучше, – намекнул киоскер.
Его сняли и в профиль.
– Я начну с самого начала, – не без торжественности приступил к рассказу старик. – Сегодня не завезли беломор. Я уже устал отвечать: «Нет беломора!»
– Ближе к делу! – попросил следователь.
– Молодой человек, в вашей профессии нельзя торопиться. «Беломор» – это деталь для следствия. Он тоже просил беломор. А потом купил сигареты «Друг». Тридцать копеек пачка, на этикетке собака. Я подумал: «Почему он нервничает?» Вам интересно?
– Очень! – ответил Подберезовиков.
– Он высокий, сутулый. Лицо обыкновенное. Даже симпатичное лицо. Ходит с портфелем. В шляпе. Тот, кто курит беломор, не курит сигареты с собакой на этикетке. Они дороже и создают другое настроение. А это его сообщник, – он показал на пришибленного толстенького. – Они посовещались, и он влез в чужую машину! Они хотели удрать вместе!
– Я не сообщник! – нищенски затянула жертва. – Я просто невезучий, несчастный человек. У меня горит путевка в Сочи!
Толстенькому стало жутко. Он осознал, что вместо курорта едет в тюрьму!
Назавтра после работы Деточкин привычно маячил на остановке. Когда подошел желанный троллейбус, Юрий Иванович, как и все пассажиры, проник в него с задней площадки. Несмотря на роман с водителем, Деточкин не разрешал себе ездить без билета. Он аккуратно проделал все процедуры, связанные с бескондукторным обслуживанием, и оказался в Любиной кабине.
– Следующая остановка – Пушкинская площадь! – объявила в микрофон Люба, искоса поглядев на Деточкина.
– Люба, я должен с тобой поговорить!
Люба промолчала.
– Люба, я пришел с тобой мириться!
– А мы и не ссорились! – холодно ответила Любовь. Она следила, кончилась ли посадка.
– Можно ехать! – позволил Деточкин. – Одни сошли, другие сели.
Троллейбус покатил дальше.
– Зачем нам ссориться, Люба? Мы же с тобой близкие люди.
Люба горестно усмехнулась:
– Близкие люди знают все друг про друга! А ты все время что-то от меня скрываешь. Был шофером, вдруг становишься страховым агентом! Потом эти командировки… неожиданные… Какие? Почему?
Деточкину было противно лгать Любе, но сказать правду он не смел.
– Когда-нибудь ты все поймешь. Чем позже это случится, тем лучше…
– Ты пришел издеваться надо мной, Юрий Иванович? – Люба устала от тайн Деточкина. – Перестань меня мучить, а то я задавлю кого-нибудь!
И она едва не выполнила это намерение.
– Значит, мы не помирились… – подытожил Деточкин, ударившись при резком торможении головой о лобовое стекло.
– Следующая остановка – площадь Маяковского, – печально сказала Люба. – Своевременно оплачивайте проезд!..
Так и не наладив отношений с Любой, Деточкин прибыл во Дворец культуры. В самодеятельности Юрия Ивановича любили. Он обладал прирожденными актерскими данными. Он был непосредствен и правдив в любой, самой невероятной драматической ситуации.
Атмосфера в репетиционном зале была накаленной. Вчера «Спартак» не смог одолеть «Динамо», и поэтому режиссер находился в трансе. Артисты знали футбольную слабость своего маэстро и сидели смирно.
– Каждый игрок должен знать свою роль назубок! – раздраженно выговаривал режиссер Подберезовикову, спутавшему текст. – Игрок не должен бестолково гонять по сцене, играть надо головой! И не надо грубить! – цыкнул он на виновного, пытавшегося оправдаться. – А то я вас удалю с поля, то есть с репетиции!
В перерыве игроки, то есть артисты, вышли покурить.
Деточкин достал из кармана пачку сигарет и предложил Максиму.
– Да… сигареты «Друг»… Собака на этикетке. Тридцать копеек…
– Я-то вообще беломор курю, – разъяснил Деточкин с присущей ему откровенностью. – Но не было беломора.
– Это вы точно заметили – беломора не было. Именно поэтому он и купил сигареты «Друг».
– Кто он? – все еще беспечно спросил Деточкин.
– Преступник!
