– Вот вы и разберитесь! – отреагировала на профессию Максима Антонина Яковлевна. – Когда я была молоденькой, за мной тоже ухаживал следователь, но я вышла замуж за красноармейца.
– А когда Юрий Иванович уехал? – спросил Подберезовиков с тайной надеждой.
– На нашей свадьбе гулял весь полк. Мы пели «Наш паровоз, вперед лети, в коммуне остановка», – продолжала вспоминать мама. – Вы знаете эту песню?
– «Иного нет у нас пути, в руках у нас винтовка», – закончил Максим. – Когда он все-таки уехал?
– Трое суток назад, ночью, – сказала Антонина Яковлевна. – Представьте себе, самое поразительное: он заехал прощаться к Любе на какой-то «Волге»!
– Может, это было такси? – Следователь должен быть человеком, который всегда сомневается.
– Нет, он сам был за рулем.
– Разве Юрий Иванович умеет водить машину?
– Еще бы! – с гордостью сказала мама, не подозревая того, что творит. – Десять лет шофером работал, потом в аварию попал. У него было сотрясение мозга. Он лежал у Склифосовского. Я тоже не выходила из больницы. Врачи советовали Юре пока не ездить. И он пошел в страховые агенты, временно, конечно. Я так хочу, чтоб они поженились! Я мечтаю о внуке или внучке, мне все равно!
Максим улучил удобный момент, поспешно распрощался и ушел.
Он был потрясен своим открытием.
Он вспоминал, и воспоминания жгли его сердце.
Деточкин проявлял болезненный интерес к поиску главаря.
У Деточкина болела нога как раз на следующий день после истории с волчьим капканом…
Деточкин горячо защищал толстенького…
Деточкин обычно курил беломор, но тогда у него оказались сигареты «Друг»…
Наконец, Деточкин исчез той самой ночью, когда у Семицветова угнали машину…
Улики? А может быть, совпадения?
Нет, это улики! Но косвенные, а не прямые!
Тут Максим, который шагал по вечернему городу, остановился.
Он ясно увидел перед собой доверчивые, добрые, грустные глаза Юрия Ивановича, которые смотрели на него с укором.
И Максим осудил себя за дешевую подозрительность, за пристрастие к первой, поверхностной версии, за оскорбление дружбы.
«Юрий Иванович – скромный работяга, небогато живет, любит искусство. Как он грандиозно репетирует! Как он правдив и естествен!
Нет, конечно, не Юрий Иванович крадет автомобили!
А может быть, все это маскировка?»
Максим опять зашагал по улице, ускоряя темп.
«Конечно, Деточкин притворяется! Он актер не только в Народном театре, но и в гуще народной жизни! Ведь я сам сообщил ему, что снял слежку с семицветовской машины, и он тотчас же нагло воспользовался моей откровенностью! Это не я оскорбляю дружбу, а Деточкин втоптал ее в грязь!»
Максим бежал и бежал по ночной Москве. Он задыхался. Он перестал бежать, остановился и обнял фонарный столб.
Подберезовиков являл собой образец сомневающегося следователя, и это было прекрасно!
Казалось, все нити вели к виновности Деточкина, но Подберезовиков упорно боролся с логикой. Сердце подсказывало ему, что тут дело не просто!
«Может, я ошибаюсь? – терзал себя Максим. – Может, я поддался на болтовню пожилой женщины? Надо еще раз тщательно все взвесить. У меня сдают нервы. Я готов посадить друга. Юрий Иванович не должен быть виновным!»
Максим вернулся домой. Он не спал ночь. Он страдал. Его мысли путались. Он изо всех сил сдерживал себя и остерегался выводов. Он сопоставлял факты. Он опровергал факты. Он ходил по комнате. Он пил кофе.
«Каждый преступник совершает свое преступление не ради удовольствия, а с конкретной целью. Для чего Деточкину похищать машины? Что делает он с таким количеством денег? Копит? Непохоже! Предается разгулу? Тоже маловероятно.
Нет, Юрий Иванович не преступник!..»
А утром следователь побежал в районную инспекцию Госстраха, все еще надеясь, что Юрий Иванович послан в командировку на служебной машине.
Но Яков Михайлович Квочкин окончательно разоблачил страхового агента:
– У Деточкина уйма хилых родственников. На этот раз вышел из строя его любимый племянник.
В душе Максима все оборвалось и рухнуло. Его положение стало отчаянным: вина Деточкина была теперь бесспорной!
Заставив себя отбросить эмоции, Подберезовиков приступил к выполнению служебного долга. К концу дня в кармане следователя лежало подписанное постановление на арест Деточкина Ю. И., обвиняемого в краже автомобилей!
Мерно шумело море. Отдыхающие, поверившие плакату, что Рижское взморье – лучшее место для отдыха, мерзли на песчаном берегу, не решаясь войти в холодную воду. Все были счастливы, так как сегодня не шел дождь. На пронизывающем ветру дрожали вековые сосны, распространяя вокруг себя полезный для здоровья аромат.
К пляжу подъехала бежевая «Волга», та самая. В отличие от других машин, из которых выскакивали полуголые курортники, из этой никто не вышел.
Рядом с Деточкиным, на переднем сиденье, отсчитывал деньги добротно откормленный элегантный мужчина с набриолиненными жидкими волосами.
– Десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать… – степенно перебирал рублевые бумажки покупатель машины.
– С ума сойти! – нервничал Деточкин. – У вас что же, все деньги рублями?
