«У Сони Романовой случился роман. Самый настоящий служебный. В самое неромантичное время – зимой, в страшный холод и гололёд, когда все свободные мысли текут в направлении крепкого кофе и тёплого одеяла...»
У Сони Романовой случился роман. Самый настоящий служебный. В самое неромантичное время – зимой, в страшный холод и гололёд, когда все свободные мысли текут в направлении крепкого кофе и тёплого одеяла, объятия которого тёмным утром было покидать сложнее, чем объятия самого желанного мужчины. Роман случился не с красавчиком Валерой из отдела продаж, а с самым неподходящим кандидатом – заботаненным очкариком-компьюторщиком Стасом, которого прежде Соня замечала только тогда, когда её комп начинал вытворять невероятные вещи:
– Стас, посмотри, пожалуйста, что там… – просила она.
– Угу, щас. – Обычно это были единственные слова, произнесённые им в течение дня.
Соня вовсе не была легкомысленной особой, напротив, она имела репутацию серьёзной деловой девушки, и старательно следовала правилу «не спи там, где работаешь.
Но обстоятельства, или, как любят говорить романтичные барышни, Судьба, распорядились иначе.
Вначале эти обстоятельства сложились очень нехорошо.
Утром в трескучий мороз Соня, вышла из дома и, ёжась от холода, попыталась завести свою маленькую красную „Микру“. Но не тут-то было. Обыкновенно безотказная „японка“ закапризничала и заводиться наотрез отказалась. Соня живо вообразила лицо суровой шефини, для которой автомобильные капризы – не повод для опоздания, Соня со всей мочи ринулась за автобусом, но поскользнулась на высоких тонких каблучках и упала, неловко подвернув правую руку.
На работе, куда она добралась-таки в компании весёлого черноусого „бомбилы“, настойчиво выспрашивавшего телефон „та-акой красавиц“, рука распухла от кисти, и каждое шевеление пальцем отдаёт ноющей болью. Шефиня покачала головой и отправила Соню к врачу. Рентген показал перелом. Соне дали таблетку „Нурофена“, руку перебинтовали и подвесили к шее как сумку почтальона.
Работа стала походить на изощрённую пытку. Соня неуклюже тыкала пальцами левой руки по клавиатуре, одновременно пытаясь перебирать бумаги и общаться по телефону, прислонив трубку плечом к уху. Коллеги громко ей сочувствовали, но помогать не спешили: справлялись с собственным авралом. Одно неверное движение – и документы разлетелись по полу. Не выпуская трубки, Соня полезла поднимать и столкнулась лбом со Стасом: Стас решил ей помочь. Они смущённо улыбнулись друг другу, Стас быстро собрал бумаги, сложил аккуратной стопочкой перед Соней и ретировался в компьютерные дебри. Соня едва успела пролепетать „спасибо“.
В растрёпанных чувствах она даже не стала отчитывать по телефону нерадивых дилеров, хотя утром собиралась им вставить. Но сейчас её боевой настрой выдохся, и Соня ограничилась лишь парой корректных замечаний, после чего повесила трубку и горестно вздохнула.
За обедом в столовой Соня взяла поднос, поставила на него тарелку и стакан сока и, подражая искусным официанткам, постаралась удержать всё на левой ладони. Вдруг кто-то нечаянно задел её локтем, поднос накренился, и неминуемо оказался бы на полу, если б в последний момент его не подхватили чьи-то ловкие руки.
– Спасибо, – благодарно выдохнула Соня, вскинула голову на спасителя и захлопала глазами от удивления, потому что галантным рыцарем оказался компьютерщик.
Тот поставил поднос на столик и уже хотел молча удалиться, как Соня, сама этого не ожидавшая, предложила:
– Может быть, пообедаем вместе?
Обычно она предпочитала компанию девчонок из рекламного отдела, которые уже заняли свои места и наблюдали за происходящим с полуоткрытыми от предвкушения интриги ротиками.
Стас посмотрел на Соню, словно увидел её впервые – внимательно и оценивающе, и та вдруг почувствовала, что кровь приливает к щекам, и даже успела немного рассердиться за это на себя и нетипично галантного Стаса. Она уже приготовилась к вежливому отказу, но тот кивнул и опустился на стул напротив.
Соня не знала, о чём говорить. Она никогда не интересовалась компьютерными наворотами, а Стаса, похоже, не забавляло ничего другое. Но и молчать было как-то невежливо, поэтому Соня кратко поведала обстоятельства происшедшего. Стас слушал, сочувственно кивая, и Соня неожиданно почувствовала, что это молчание сейчас ей больше по душе, чем перемусоливание темы: „Все мужики гады, и что им ещё надо?!“. Прежде она считала Стаса самцом бледной моли в очках, а теперь с удивлением находила, что он очень даже ничего. И светлые брови его не портили, даже придавали некий шарм, и оправа была к лицу. Выслушав Соню, Стас сказал, что однажды, когда он учился в школе, тоже сломал руку и помнит, как было больно и тяжело. И пожелал скорейшего выздоровления.
На выходе подоспели девочки и затараторили, что хотели помочь Соне, но не успели. Соня подумала, что задницы за стол они прислонить успели, но вслух, естественно, ничего не произнесла, чтобы не портить отношения.