Референт начал говорить еще тише, чем управляющий трестом. Давно известно: чем выше, тем тише! Сначала был зачитан благодарственный приказ по министерству. Потом референт министра говорил от себя лично. Он ничего не прижимал к груди. Его подарком было его присутствие. Он не мог замыкаться в узких рамках такого частного происшествия, как уход на пенсию. Он смотрел на жизнь шире и глубже. Он долго говорил о поднятии производительности труда, привычно призвал коллектив к новым трудовым успехам, под конец спохватился, вспомнил, ради чего проводится совещание, пожал Валентину Петровичу руку, вручил ему приказ и пошутил:
— Я не понимаю, какие трудовые успехи могут быть у «Промстальпродукции» без вас!
Но Валентин Петрович уже не понимал шуток. Он вышел на авансцену и громко сказал:
— Товарищи!.. Я так растроган… Я и не представлял себе, что вы меня любите так сильно… Я жалею, что не позвал сюда жену, дочь, ее жениха Володю и моего лучшего друга Колю Мячикова. Я вас тоже люблю…
Он взял самовар и молча вернул его управляющему трестом.
— Тебе не понравился самовар? — растерянно спросил управляющий.
— Мне сейчас не до самовара! — загадочно ответил Воробьев.
Зал, до этого скучавший, заинтересованно притих.
Валентин Петрович подскочил к столику с подарками, сгреб их в охапку и сошел со сцены к народу.
— Вы меня убедили! — растроганно сказал Валентин Петрович, отдавая главному инженеру рыболовный набор.
— Я понял, что я еще нужен! — признался Воробьев секретарю комсомольской организации, возвращая трехрожковый подсвечник.
— Пусть у меня больное сердце, пусть мне шестьдесят два, пусть я заслужил отдых, — я не уйду на пенсию, я остаюсь с вами! — И Валентин Петрович всучил главному бухгалтеру мельхиоровый подстаканник.
— Минуточку! — остановил распоясавшегося юбиляра главный бухгалтер. — Во-первых, я дарил вам не подстаканник, а кофеварку…
— Извините! — Воробьев быстро исправил ошибку.
— Во-вторых, — продолжал бухгалтер, — кофеварка приобретена на средства из директорского фонда. Списать я ее не могу. А в-третьих, что мне теперь делать с этой кофеваркой?
— Положите ее на депонент! — хулигански посоветовал Валентин Петрович. Раздав сувениры, он возвратился на сцену и в упор спросил референта министра:
— А вы мне что дарили?
— Приказ министра! — неуверенно ответил референт.
— Ну, это не страшно! Не все приказы выполняются!
— Если я тебя правильно понял, Валентин, — заикаясь, спросил управляющий трестом, — ты отказываешься уходить на пенсию?
— Коллектив не может обойтись без меня, ая не могу жить без коллектива! — гордо объяснил Валентин Петрович.
— Но ты должен понять… Неужели ты не догадываешься?.. — начал путаться в словах управляющий трестом. — Ведь это… так сказать… ритуал… это…
— Ты что же, — безжалостно оборвал управляющего саботажник, — хочешь сказать, что все лицемерили, упрашивая меня остаться?
— Нет, этого я не хотел сказать, — управляющий не знал, как выпутаться из создавшейся ситуации. — Но мы… все…
Воробьев обратился к залу:
— Товарищи! Вы хотите, чтобы я ушел на пенсию?
— Не-ет! — озорно ответил зал, как и всякий другой зал, обожавший побузить.
— Вы хотите, чтобы я остался с вами?
— Хо-отим! — дружно откликнулся зал.
— Вот видишь, как ты скверно думаешь о людях! — Валентин Петрович укоризненно взглянул на управляющего и покинул собрание в роскошном настроении.
Молодой человек, которого уже назначили на должность Воробьева, влез на стул и отчаянно закричал:
— А как же я?
Зал безжалостно расхохотался.
— Вашим подарком товарищу Воробьеву будет отказ от должности! — пошутил референт министра. Он был большой шутник.
Неожиданно вернулся Воробьев. Зал встретил его смехом и аплодисментами. Валентин Петрович подошел к управляющему трестом и громко сказал:
— Между прочим, банкет не отменяется!
— А по какому случаю банкет? — сердито осведомился управляющий трестом.
— По случаю моего неухода на пенсию!
Количество банкетов в нашей стране неуклонно растет, как и все остальное. Банкеты даются по любому поводу и без повода. Банкеты устраиваются на уровне кофе, на уровне водки и, наконец, самые ответственные банкеты — на уровне коньяка. Банкеты бывают в складчину, за счет подчиненных, а иногда, к сожалению, за свой собственный счет.
Но самые приятные банкеты — это дармовые, за счет богатого отечества. И льются на них водочные реки среди колбасных берегов сырого копчения… К человеку, надравшемуся на таком банкете, отношение иное, чем к человеку, который наклюкался в магазине, деля пол-литра на троих. И это понятно. Потому что этот, в магазине, напивается в свободное от работы время, а тот, банкетный, — при исполнении служебных обязанностей, что почетнее.
Валентин Петрович давал банкет на свои трудовые деньги. Валентин Петрович торопился попасть домой до прихода гостей и поэтому взял такси.
Когда он открыл дверь квартиры, жена взволнованно кинулась навстречу:
— Ну, как прошло?
— Великолепно! — гордо выпятил грудь Воробьев. — Маша, поздравь! Они меня не отпустили!
— Как — не отпустили? — ахнула жена.
— Они в ногах у меня валялись! — скромно сообщил муж.
— И ты согласился?
