Кузьма с Зиной наслаждались отпуском на Кубани в станице Охотской. Зина рассказывала о беседе с майором, опросивших всех сотрудников ресторана. Все подтвердили, сказанное Василием Адамовичем. Родители Кузьмы были рады, что он, наконец нашел свое счастье. Зина пришлась к дому, и мать Кузьмы в ней души не чаяла:
– Гарная невестка у нас, работящая, красивая. Повезло нашему Кузеньке.
– Чего Кузьме. Ей повезло, что он у нас такой не пьющий, не курящий и работящий. Всем бы бабам таких парней! – ответил гордый за своего сына отец.
Две недели, пролетели, как один миг. И пришел момент, прощаться с родителями.
– Когда поженитесь? – задал прямой ответ отец.
– Перегоню «Брест» на Дальний Восток, и сразу к вам, здесь и сыграем свадьбу. Всю станицу пригласим.
Перекрестила мать Кузьму и Зину и они уехали в Севастополь.
На корабле полным ходом шло приготовление к переходу на Тихоокеанский флот.
Кузьма втянулся в подготовку и погрузку корабля. Каждый свободный вечер, он улучшив момент, убегал в маленький домик на Херсонесе. И там они с Зиной отдавались полностью своей первой любви.
Майор Мастрюков более так и не пришел на корабль. Что-то не сложилось в его рассуждениях.
Может его удовлетворили показания работников ресторана, может он нашел на кого списать это избиение. Кузьма не вдавался в подробности, но каждый день был готов к этой беседе.
Наконец, наступил день ухода корабля. С утра собрались, на холме над Угольной пристанью жены моряков, знакомые и любимые.
Кузьма, с сигнального мостика сразу нашел тоненькую фигурку рядом с мотоциклом.
– Товарищ командир разрешите, попрощаться, пока трап не убрали.
– Давай, две минуты тебе Кузьма. Туда и назад.
– Есть, товарищ командир – радостно взревел Кузьма, и бросился к кормовому трапу. Пролетел стрелой, мимо обалдевших вахтенных, уже готовивших трап к отдаче.
– Кузьма ты куда – отходим! – прокричал помощник командира Леша Коноваленко.
Кузьма только махнул рукой и побежал по лестнице наверх. Навстречу ему устремилась худенька фигурка в джинсовом костюмчике.
Встретившись на середине лестницы, они обнялись, и Кузьма целовал Зину, е в лицо, в губы, в глаза, в лоб.
Со слезами на глазах Зина, отталкивая его, говорила:
– Давай, Кузенька беги, опоздаешь. Мы дождемся тебя!
– Кто это мы? Ты с дядей Васей?
– Нет, Кузенька – помни, что нас теперь двое и она прижала руки Кузьмы к своему животу.
Он стоял обалделый, не понимая, и не осознавая того что она ему сказала.
– Как это двое? И вдруг, наконец, осознав случившееся, подхватил Зину на руки, и закрутил ее вокруг себя на узкой лестнице.
С трапа раздался голос недовольный голос помощника:
– Кузьма, трап пошел. Давай быстрее!
Кузьма, аккуратно поставил Зину на лестницу, поцеловал в губы и потихоньку пошел вниз, Она шла за ним, не выпуская его сильные руки из своих. Из ее глаз текли слезы.
Он потихоньку удалялся, и наконец из пальцы потеряли контакт и еще раз взглянув в ее бездонные голубые глаза, он побежал огромными прыжками к трапу. Она так и осталась стоять, в том месте, где он ее оставил. Не успел он взлететь на корабль, как раздалась голос командира по громкоговорящей связи:
– Гусаченко на борту?
И услышав утвердительный ответ помощника, скомандовал:
– Кормовой трап убрать!
В гараже Черноморского флота, с вечера шла банальная пьянка. День рождения шофера, матроса Онаференко. Грише исполнилось, аж двадцать лет и отмечали дружно и гражданские и военные шоферы.
Стаканы звякнули с проходом КПП начальником гаража прапорщика Дырокола. Начальство из дома, мыши в пляс! Сразу накрыли столы. Водка, закуска, все что положено в таких случаев. Молодой шофер Андрей Гремихин сидел в углу, и потихоньку поднимал со всеми бокалы.
– Да я дежурный, мне нельзя – попытался он сначала, улизнуть от попойки.
Но старший по возрасту и по положению, шофер Николай Андреевич веско сказал:
– Ты что Андрей заложить нас хочешь? Сегодня выездов уже не будет до утра. Так что можно.
Захмелел Андрей с непривычки быстро, и потихоньку уснул.
Разбудил его дежурный по гаражу старший сержант Патрикеев:
– Вставай телепень, надо срочно за грузом на склад в Омегу. Приказ оперативного тыла флота.
Ничего не соображающий Андрей вскочил, и растеряно смотрел на происходящее.
Только что он был в родном городке и обжимал Натаху Чикунову и вдруг он в гараже и надо куда-то ехать.
Кто-то из шоферов уже ушел спать в казарму, кто-то из гражданских ушел домой. Николай Андреевич спал за столом, уронив свою сивую голову в остатки салата. Рядом с ним прикорнул именинник, выпивший явно больше всех.
– Я не могу, я выпил!
– Как это не можешь – ты дежурный шофер. Поезжай помедленнее и все будет нормально. Не докладывать же оперативному тыла, что у нас весь гараж перепился. Как-нибудь сам вылезай потихоньку.
– А может кто другой. У меня голова не соображает.
– Ты заешь луком, что бы запах отбить и рассольчику выпей – легче станет сразу. И по-тихому, по-тихому езжай, и не спеши – советовал старший сержант Патрикеев, и уже уходя сказал – вот молодежь пошла, не успел прийти и уже пьянствует. В наши годы деды такого бы не потерпели.
