Сигнальщики, под руководством командира БЧ-4 два раза в сутки проводили учения по применению связи по международным сводам сигналов и своду специального соглашения между СССР и США, для лучшего понимания друг друга и отработки этой связи.
Командир «Мелвила» лейтенант-командер Майкл Маклелланд, представился командиру эскадры, при проходе кораблями соединения Цусимского пролива и сразу попросил назначить ему место в ордере. Он сопровождал отряд уже несколько месяцев. При выполнении различных маневрирований, он репетовал сигналы и держал четко свое место в строю. Командир соединения, иногда ставил его маневрирование в пример, некоторым командирам кораблей соединения.
Периодически «Мелвил» выходил на связь с «Брестом» по международному 16-ому каналу УКВ и каждый раз предлагал на хорошем английском языке командиру «Бреста» сыграть с ним в шахматы по радиоканалу. Командир «Бреста», капитан 1 ранга Гиоев отшучивался от неожиданных предложений, и предлагал ему сыграть в шахматы с командиром эсминца «Свирепого», как равным по рангу, капитаном третьего ранга Верстовским, который, был кстати кандидатом в мастера по шахматам. Но командир «Мелвила», каждый раз отказывался играть с Верстовским, и стремился сыграть в шахматы, почему-то именно с командиром «Бреста».
Две авианосные группы, советская и американская, крутили в море кружева, как бы, не решаясь, приблизиться друг к другу. На палубах авианосцев на взлетных позициях стояли самолеты с подвешенными дополнительными топливными баками и вооружением, готовые к немедленному вылету, в помещениях дежурных летчиков сидели, не раздеваясь, дежурные летчики.
Все ждали, а что сделает противник, ждали первого действия, что бы немедленно на него отреагировать. Боевая служба – это выполнение боевой задачи в немедленной готовности отразить внезапное нападение противника.
Матросы и офицеры привыкли, к тому, что и днем и ночью мирное течение жизни корабля, взрывала неожиданная боевая тревога. Все знали, что специалисты боевой части семь, одного из кораблей, в очередной раз обнаружили неопознанные объекты, приближающиеся к кораблю. Это значило, что от гидроакустических комплексов кораблей или станций радиолокационного наблюдения поступали доклады об опасном приближении к соединению подводных или воздушных целей.
Экипажи кораблей уже привыкли к тому, что периодически звучали громкие звонки колоколов громкого боя, разносился по кубрикам, каютам, вспомогательным помещениям, верхней палубе, ангару и боевым постам тревожный голос вахтенного офицера:
– Боевая тревоги, боевая тревога, боевая тревога!
Это – боевая служба, задача которой предотвратить или максимально ослабить удары вероятного противника по территории СССР, уничтожить цели, несущие смерть и войну на нашу землю.
Матросы и офицеры понимали это и поэтому относились к выполнению своих обязанностей с должной ответственностью. Они понимали, что сегодня их очередь обеспечивать безопасность страны, завтра их сменят другие, и тогда можно будет расслабиться. Они разбегались по боевым постам, приводили всю технику и вооружение, к бою. Противолодочные и противовоздушные расчеты корабля отрабатывали свои действия, как в бою, по реальным целям, приближающимся к кораблям. Суворовское изречение – тяжело в учении, легко в бою – было повседневностью службы на флоте. И поэтому каждую ночь выдергивались из коек матросы, старшины, мичманы и офицеры, по несколько раз и отрабатывали свои действия, как в боевой обстановке. К немедленному боевому применению, задерганными, этими тревогами экипажами, готовились все арсеналы вооружения, включая ядерное.
Напряженное настроение на «Бресте», да и всей группе советских кораблей, скрашивал предстоящий заход во вьетнамский порт Камрань. Это должен быть небольшой, но долгожданный отдых, после нескольких месяцев напряженного плавания.
Командир БЧ-4 авианосца «Брест» капитан-лейтенант Мансур Асланбеков этой ночью спал в своей каюте, на корабле и ему снился пляж в Ялте, где он отдыхал лет пять назад с женой Светланой. Вот он разбегается, и прыгает подальше в воду с торца причала. Долго плывет под водой, и внезапно слышит где-то рядом шум вращающихся винтов. Он выныривает, и видит, несущийся полным ходом на него большой катер. С катера ему гудят, кричат, а он уже ничего не может сделать.
Внезапно, он просыпается но почему-то не от гудков катера и криков людей, а от назойливого звонка телефона. Он тянется рукой к выключателю, включает свет, и тянется рукой к трубке телефона. Еще оставаясь в полусне, он снимает ее, но слышит уже короткие гудки.
– Бросили, не дождались, наверно долго не снимал – подумал он.
Смотрит на корабельные часы, висящие над столом и светящиеся в темноте:
– Три часа двадцать две минуты ночи. Надо бежать в КПС. Просто так звонить никто не будет.
