Запах пота распространялся по залу от весело отплясывающих на пятачке у оркестра. Опять гремел разудалый одесский танец «семь-сорок». В веселом и строгом ритме танца смешалась строгая черная форма офицеров, отдающая золотом погон, пуговиц и нашивок, с открытыми декольтированными платьями, коротенькими юбочками их веселых и сверкающих молодостью партнерш.
Заложив большие пальцы за лацканы, предполагаемой тужурки, высоко выбрасывая ноги вверх, под одобрительные возгласы как танцующих, так и сидящих в зале. В центре танцплощадки лихо отплясывал сам с собой невысокий круглолицый, и с небольшими остатками былой шевелюры, зачесанной от левого уха до правого инженер-капитан третьего ранга в слегка помятой желтой рубашке и сбившимся на бок галстуке, с “инженерными молоточками” на погонах.
– Давай Николай Иванович! Жги! – неслись крики со столика расположенного неподалеку, за которым сидели офицеры с инженерными молоточками на погонах.
Под аплодисменты офицеров и одобрительное повизгивание их партнерш, солист откалывал такие коленца, что даже видавшие виды музыканты, молча переглядывались между собой, и покачивали головами.
Зачесанный через всю голову остаток волос взлетал вверх как оселедец бравого запорожца, а спускающиеся вниз концы шикарных усов довершали это заметное сходство.
С шумом открывались бутылки «Муската Игристого» и поднимались вверх хрустальные бокалы и рюмки кристально чистой водки.
– За тех, кто в море! За знакомство и любовь. За прелестных дам – неслись с разных столиков тосты.
Временами, будто пробуждаясь ото сна, солист оркестра объявлял, что танец исполняется для офицеров с «Красного Крыма», «Сдержанного», Николаева» или крейсера «Москва» или просто для какой-то Надежды с Воронцовой горы.
Зал жил своей, непонятной со стороны жизнью, но большинство обитателей чувствовали себя как рыбы в воде, заранее зная, по каким правилам, надо играть в этой непонятной со стороны игре.
Периодически в зал заходили новые офицеры и радостно приветствуемые своими друзьями и девушками, подсаживались на дополнительные стулья, приносимые из темноты подсобных помещений слегка меланхоличной, но радушно относящейся к флотским офицерам, молодой и симпатичной официанткой Зиной, весело встречавшей всех одной фразой:
– Ну, вот и вы. Мы вас давно уже ждем.
Кто-то тихо пояснял девушкам:
– Это с «Красного Кавказа» ребята подошли, а это с «Бреста», а это механики с «Беззаветного».
Многие офицеры уже сидели за принесенными откуда-то из недр служебными столиками, но еще зал продолжал наполняться.
Официантка Зина знала, от девушек занимавших в ресторане заранее столики, что завтра двадцать первая бригада кораблей уйдет на стрельбы в Феодосию и сопровождать авианосец «Брест» заодно обеспечивать полеты самолетов, и в течение недели ресторан будет практически пуст.
Об уходе тех или иных кораблей, даже на выполнение боевых задач в море, женщины в Севастополе, узнавали почему-то всегда раньше самих моряков. Это служило в городе причиной для многих шуток. Офицеры весьма удивлялись, когда им их жены или просто любимые рассказывали, когда и на сколько и куда, они уходят в море.
Периодически в зал из служебного помещения заходила высокая женщина с большим пуком волос на голове и спрашивала у старшего администратора Маши:
– Ну как у нас здесь Марья Ивановна?
На что Маша неизменно отвечала:
– Все в полном порядке Ирина Николаевна. Сегодня план будет. С «Бреста» еще пришли ребята.
Офицеры флота – хорошие клиенты, денег не жалеют, и расплачиваются исправно и всегда больше, чем им выставляют счет. Некоторые, особо приближенные и лично знакомые, правда иногда, в самые трудные времена, отдыхали в ресторане, с разрешения директора Ирины Николаевны в долг. Она хорошо знала почти всех офицеров, которые приходили поужинать в ее ресторан, и даже знала, что можно от кого ожидать.
– На этот столик больше водки не давать – шептала они официанткам Зиночке или Милочке.
К директору офицеры флота, относились с любовью, и каждое появление директора встречали с неизменным:
– Николаевна приглашаем к нам за столик. Отдохните от трудов праведных с нами.
А упоминавшийся выше инженер-капитан третьего ранга, так похожий на запорожца, неизменно подходил и целовал аккуратно наманикюренные и ухоженные белые ручки директора ресторана, под бурные аплодисменты, присутствующих, и всегда с дежурным фужером муската игристого в руках.
Мускат игристый был любимым напитком офицеров в Севастополе того времени.
Все знали, что Ирина Николаевна на работе пить не будет, но тем не менее, отработанный ритуал исполняли каждый раз исправно.
В центре зала за квадратным столиком сидел невысокий черноволосый молодой человек в рубашке в клеточку и темно синим галстуком в очках с тремя красивыми девушками. Гражданский человек в зале, где большинство были офицерами флота, казался инородным телом, и все как бы сторонились его. Даже девушки, пришедшие с ним в ресторан, больше заглядывались на молодых и симпатичных флотских офицеров.
