Конечно, кабинетом эту комнату в подвале казармы можно было назвать только условно. Здесь стояли лишь сколоченный из простых досок стол да несколько табуреток. На столе - керосиновая лампа. Стены комнаты наскоро почищены, но все равно выглядели довольно мрачно. Оно и понятно, подвал есть подвал...
- Товарищ генерал, - уже от порога представился я Пэрну, - капитан Катышкин прибыл в ваше распоряжение для прохождения дальнейшей службы!
Лембит Абрамович вышел из-за стола, приблизился ко мне и внимательно всмотрелся мне прямо в глаза. Потом спросил:
- Откуда, капитан? Небось из тыла, пороху-то еще и не нюхали?
- Не довелось, товарищ генерал, - смутился я. - Правда, вот только в Вяжищах, по дороге сюда, под бомбежку попал...
- Ну и что, жарко было?
- Сразу как-то и не дошло, товарищ генерал.
Пэрн вернулся за стол, сел. Показал и мне на табуретку. Я присел на ее краешек. Подметил: перед генералом лежала рабочая карта, по которой он начал постукивать красным карандашом, как я тоже подметил, хорошо отточенным.
- Не дошло, говорите? - после паузы переспросил, улыбаясь, начштаба. Пообещал многозначительно: - Дойдет, очень скоро дойдет... - И тут же, став серьезным, продолжил: - Мы, товарищ капитан, имеем дело с коварным, опытным и довольно умным противником. Словом, и его надо бить умело, с умом. А что же пока получается? Вот уж несколько месяцев мы деремся здесь, по сути дела, за небольшой клочок земли. А результат? До сих пор ни с места. То мы фашистов вышибем из насиженных гнезд, то они нас снова турнут на исходное положение. Выходит, безграмотно воюем... - Генерал снова поднялся из-за стола, выпрямился. Высокий, худощавый. Неожиданно спросил меня: - Не довелось раньше в штабе работать?
- Не приходилось, товарищ генерал...
Лембит Абрамович кивнул понимающе головой. И снова заговорил:
- Штаб, капитан, это не тихая обитель, как некоторые себе представляют. Да-да, не тихая! Это очень напряженный и, я бы даже сказал, горячий цех. Здесь все кипит, как в котле. Ни минуты передышки! Ибо в штаб тянутся все нити из войск. И нам надо очень оперативно, с головой управлять десятками тысяч людей... Впрочем, зачем это я все говорю. Вот пойдете сейчас в оперативный отдел, там вам и объяснят... К сведению, в оперативном отделе боевые, опытные работники. Так что включайтесь побыстрее в дело, желаю вам успеха.
Генерал подал мне руку. Видно было, что он куда-то торопится.
Вместе с подполковником И. А. Василевичем мы вышли во двор. Казармы, где размещался штаб армии, находились почти на самом берегу реки Волхов. Многие из них были довольно сильно разрушены фашистами.
На улице вовсю властвовала весна. И хотя в новгородские края она приходит поздновато, все равно уже чувствовалось, что солнце берет свое: на бывшем плацу блестели лужи, дороги порядком развезло. Вокруг поселка вскрывались многочисленные болота. Невольно подумалось: да, через недельку здесь будет ни пройти ни проехать.
Где-то ухали взрывы. Как пояснил Василевич, это противник ведет методический огонь по паромной переправе через Волхов, беспокоит наши войска.
- Вот вам и фронт, - сказал в заключение Иван Афанасьевич. - Совсем рядышком. Кстати, снаряды даже сюда частенько долетают...
Да, это был уже фронт. Волховский.
Итак, я назначен помощником начальника одного из отделений оперативного отдела. Здесь, в подвале другой казармы, меня встретили очень хорошо. Сразу же показали рабочие комнаты операторов, нары для отдыха.
Посреди подвала оперотдела стояло несколько печек-"буржуек". В них круглосуточно поддерживался огонь, благо что дров было вполне достаточно, ведь лес-то рядом. А апрель, как известно, месяц холодный. Да к тому же и в подвале сыро.
Место на нарах отвели мне рядом с Иваном Харичевым - тоже помощником начальника отделения, но только другого. Никаких постельных принадлежностей не выдавалось. Так что выручать нас должны были шинельки.
- Вот здесь, тезка, и располагайся, - сказал мне Харичев. - И живи, как все: шинельку под бочок, шинельку под голову и шинелькой же укрывайся. Мягко, как на перине, только вот жинки не хватает. - И Иван рассмеялся.
- И в самом деле, прямо как на курорте, - отделался и я шуткой, бросая на нары свой вещмешок и шинель.
Ночью долго не спалось. Слышно было, как на переправе то и дело рвались снаряды. Даже ночью фашисты не оставляли ее в покое. Подумалось: а ну как какой-нибудь из тех снарядов угодит в казарму? Замурует нас всех здесь, как кротов. Ведь говорил же Василевич, что долетают...
И словно в подтверждение слов начальника отдела кадров, во дворе грохнул взрыв. Мы повскакивали с нар. Но дежурный успокоил - снаряд разорвался в стороне.
Вскоре вообще наступило затишье, фашисты взяли, видимо, тайм-аут. И тут я немного забылся, В подвале царил полумрак, это-то и навеяло сон...
