— Мы имеем данные вашего командования, что в Пхеньяне и его ближайших окрестностях насчитывается до тридцати тысяч японских войск и большое количество жандармерии, сведенной в отряды по пятьсот — шестьсот человек. Чем объяснить, господин генерал, такое большое количество жандармерии, особенно в Корее? — спросил я. — Может быть, одна из причин — шаткость режима, установленного для корейского народа японскими колонизаторами? Видимо, корейский народ был недоволен вашей политикой по отношению к нему и именно это обстоятельство вызывало столь большое волнение корейского народа?
— Я военный и политикой не занимаюсь. Мое дело защищать интересы моей родины — Японии, — ответил мне довольно вяло генерал Такенато.
— Думаю, господин генерал, что ваша точка зрения неправильна. Вы должны знать, что без политики не бывает и войн…
Я знал, что начиная с 1930 года с особой силой вспыхнуло корейское партизанское движение. Созданный на территории Маньчжурии в 1931 году партизанский отряд вырос впоследствии в мощную партизанскую армию, которая положила начало организованной массовой борьбе корейского народа с японскими империалистами. Во многих районах Кореи действовали под руководством коммунистов партизанские отряды. С каждым годом партизанское движение в Корее нарастало. Тысячи патриотов — рабочих, крестьян, учащихся Кореи вступали в партизанские отряды. Корейские партизаны помогали нам и во время боевых действий. Они взрывали мосты и туннели, мешая японцам перебрасывать живую силу и технику в районы боевых действий, нарушали телефонную и телеграфную связь.
Я сказал об этом генералу Такенато и спросил его:
— Как часто приходилось вам вести борьбу с корейскими партизанами?
— Практически все время, — ответил он.
Сила у японцев была тут большая. Только наша 25-я армия взяла в плен 170 тысяч человек, среди них 6 тысяч офицеров и генералов.
Освобождение советскими войсками Кореи открыло новую эру в историческом развитии этого древнего народа.
Под влиянием Великой Октябрьской социалистической революции в России национально-освободительное и рабочее движение в Корее начало бурно развиваться.
В тридцатых годах, когда еще больше усилилось японское господство и все тяжелее становилось положение корейского народа, коммунисты, направляя массовое революционное рабоче-крестьянское движение на более активную вооруженную борьбу, развертывая антияпонскую партизанскую борьбу, продолжали вести подготовку к созданию коммунистической партии. После освобождения страны коммунисты во главе с Ким Ир Сеном образовали северокорейское Оргбюро компартии Кореи.
Это было в октябре 1945 года. В свой первый день приезда в Пхеньян, 26 августа, я встретился с членом только что созданного Народного комитета провинции Южный Пхеньян. Я хотел посоветоваться с корейскими товарищами о предстоящей нашей совместной работе, и в первую очередь об организации народной полиции, которая стала бы поддерживать порядок в городах и селах. Только после этого разговора с корейскими товарищами я понял, как много встало перед нами проблем, как они сложны и что надо немедленно приступать к делу. Я приказал срочно послать в Яньцзи самолет, чтобы 28 августа члены Военного совета армии во главе с генералом Лебедевым были в Пхеньяне.
Представителям Народного комитета я предложил перенести наш дальнейший разговор на 9 часов утра 29 августа. Мы попрощались, и я решил проехать по городу, посмотреть, что представляет собой Пхеньян, где нам предстояло какое-то время жить.
На улицах я снова увидел оживленные толпы людей, чувствовалось праздничное настроение.
На набережной реки Тэдонган наша машина остановилась у небольшой часовенки, где висел, старинный колокол. Мне рассказали, что колокол этот отлит более 500 лет назад. Ключ от массивных дверей часовни передается из поколения в поколение на хранение самому старейшему жителю Пхеньяна. По завещанию мастеров, колокол этот должен звонить лишь в дни великих и радостных событий для всего народа. Сто лет молчал колокол, и вот 15 августа 1945 года окрестные жители услышали его радостный перезвон.
К вечеру 28 августа в Пхеньян прилетели члены Военного совета 25-й армии генералы Лебедев и Фурсов, полковник Громов и другие офицеры. Я рассказал им о разговоре с генералом Такенато, а главное, о краткой беседе с членами Народного комитета, которые просят у нас совета и помощи.
Члена Военного совета И. С. Фурсова я попросил подумать о том, как нам быть с женами японских офицеров и их детьми, которых была тут не одна тысяча. Вскоре за городом мы нашли для японских женщин и детей удобное помещение, выделили им хорошее питание. Там они жили до отправки на родину.
На совещании Военного совета 25-й армии с представителями народных комитетов речь в основном шла о необходимости поскорее наладить нормальную жизнь, пустить промышленные предприятия, возобновить торговлю.
У нас нет специалистов, все руководящие должности занимали японские специалисты. У нас нет ни опыта, ни знаний, а есть только желание работать не покладая рук, чтобы поскорее наладить новую жизнь, говорили они.
