«Судья» громко выдохнул и начал идти к единственному окну в комнате. Он опёрся локтями на железную вставку, что держала стекло, и надолго всмотрелся вдаль, где потолок пещеры соединялся с полом. Там, в красной пустоши, где вечно разносится молния, он смотрел на песчаные ураганы, что едва видны. Гари думал о том, какие грубые и невероятные существа там живут, ведь за полгода «судья» ни разу не покидал предродовую площадь замка, а тем более территории пустошей казались ему недосягаемым местом.
— Чего ты там выглядываешь? — Маалан подлетел к Гари и сел на подоконник. — Неужели, пустоши до сих пор тебя удивляют?
— Да, есть в них что-то необычное. Их будто вырвали из какой-то книги об постапокалипсисе, — «Судья» глубоко вздыхал, не оборачиваясь на беса. — Кто в них живёт? — наконец, он обернулся к Маалану, что просто сидел. Это немного странно, ведь они обычно что-то пьют или едят.
— Пустоши — это место отшельничества. Обычно там живут существа, что потеряли свои бессмертные души. Не знаю, как такое происходит. И эти существа не должны здесь жить, но что-то держит их физически-ментальную форму. Однако их тела проходят некоторые изменения… — Маалан замолчал и также уставился на далёкие земли, будто надеясь в них найти нечто, а после глубоко вздохнул и продолжил. — Они бессмертные уроды. Ни одно проклятие ни Сатаны, ни Его не могут их погубить, но и разума у них нет. Это дикие существа, и единственная их задача: найти человека или демона, да поглотить его силу, чтобы попытаться вернуть себе разум… — бес уныло поник головой и начал покусывать пальцы.
— Откуда тебе всё это известно? — Гари нагнулся к бесу и удивлённо сложил брови.
— Старые сказания, книги и личный опыт… Я пережил куда больше, чем мои друзья, но то дело прошлого. Сейчас же я хочу помочь тебе, ведь… — Маалан повернулся к Гари, слегка улыбнулся и кинул тихий смешок. — Неважно. Абсолютно неважно, что было в прошлом. Живём мы сейчас. И любовь — это чувство, которое даровано нам небесами и стоит хранить его, да не просрать.
— Глубоко. Ты действительно умнее своих собратьев, — Гари вновь устремил взгляд в пустоши. Он пытался понять, что творится в голове беса, ведь он как-то связан с этим, но как именно? Может, Маалан раньше жил там, а может у него там была своя пассия, но что-то не сложилось. Так много загадок. Так много недосказанности…
— А за что она тебе нравится? — едва слышимо спросил Маалан, не оглядываясь на Гари. Его слова оторвали «судью» от размышлений о прошлом беса.
— Ну, не знаю, наверное, какие-то дикие чувства зверя. Нельзя не отметить, что выглядит она великолепно. Худая талия, длинные ножки - всё, как полагается всем моделям, — Гари развернулся от окна и смотрел в комнату, где Евлан и Гавлан уже вновь накрыли стол, да поедали какие-то отбросы.
— Просто за внешность нельзя любить, — Маалан все также не отворачивался и продолжал смотреть в далёкие земли, выискивая что-то. — Если бы тебе нравилась только внешняя оболочка, то после того, как ты «выплеснешь» накопившееся, всё бы прошло. Но, как я вижу, ничего не изменилось. Или я не прав?
— Да, наверное, ты опять прав. Ну, тогда, то какая она… Она… — Гари запнулся и не знал, что ему сказать и какие слова подобрать.
— Дерзкая, непоколебимая, может даже сильная. Ты это хочешь ответить? — Маалан тихо и безумно хихикал, обращаясь к «судье».
— Ну, да… — Гари неуверенно ответил и встал поближе к бесу.
— Ты хочешь, чтобы она доминировала, была главной, правильно?
— Откуда тебе это всё известно? Бесы умеют читать мысли? — «судья» легко толкнул в спину Маалана.
— Если бы! — чёрт засмеялся громче, а после шептал. — Бесы должны быть экспертами в человеческих эмоциях и чувствах, иначе их не совратить. Я долго практиковался, дабы у меня это получилось, но другие… — он обернулся назад и посмотрел на Гавлана с Евланом, что не могли поделить старый котёл с пахучей жидкостью. — Им не до этого…
— Но ты же ничего не знаешь обо мне? Как ты…
— Ты жил в детском доме, верно? — Маалан резко прервал Гари и развернулся вновь к окну.
— Там над тобой издевались, потому что жители таких мест иногда страшнее, чем демоны в нашем «прекрасном» Аду. Ты же писал стихи и пытался рисовать, пока там жил?
— Невозможно! Как ты… — Гари широко раскрыл рот и опустил руки, будто мышц в них не было.