Ранним утром в Александровском саду находят мертвую девушку, одетую в платье времен императрицы Екатерины. На следующий день с речного трамвайчика в Крюков канал сбрасывают задушенную шарфиком пенсионерку. Месяц назад в Зимней канавке утонул студент, причем, без одежды. Два месяца назад в отеле умер французский бизнесмен. Казалось, ничто не связывает эти смерти, кроме нарисованного поблизости необычного смайлика.Впрочем, похожая серия таинственных смертей уже случалась в Петербурге перед самой революцией.
Электричка на Зеленогорск опаздывала. Люди на перроне нетерпеливо поглядывали на часы и сердито переговаривались. Миловидная девушка с забранными в пучок светлыми волосами нервно теребила ручку спортивной сумки, из которой торчали цветастые воланы капроновой юбки. «Опять придется оправдываться перед управляющим санатория, — с досадой думала она, — но это еще полбеды, а вот как смотреть в глаза детям, которые ждут представления?»
Хрипло чихнув, репродуктор проскрипел невнятное, и перрон ожил. Старухи, подорвавшись со скамеек, бодро поволокли сумки-тележки к краю платформы, родители крепче взяли детей за руки. Вдалеке показалась гусеница состава.
Девушка закинула на плечо рюкзачок, подхватила сумку и направилась на посадку.
Опасность!
Прямо к ней, уже стоящей на краю платформы, быстрым шагом направлялся мужчина. Надвинутая на глаза бейсболка скрывала лицо, под мышкой пластмассовая клетка — в таких обычно перевозят кошек. Почти физически она ощутила угрозу, исходящую от незнакомца. Холодные, липкие щупальца страха скрутили живот и потянулись вверх, защемив сердце.
«Беги! Спасайся!» — кричала интуиция, но девушка стояла не шелохнувшись.
Не доходя до нее нескольких метров, мужчина открыл клетку. На платформу выскочили… Она даже не поняла, что это за животные. Коричневатый мех, тупая усатая морда, лысый, похожий на змею, хвост. Шустрые.
— Крысы!
— Ондатры, а не крысы!
— Лови их, лови!
— Ой, они кусаются! — доносилось со всех сторон.
Ондатры заполошенно метались по платформе. Одна, высоко подпрыгнув, вцепилась в чью-то ногу, другая пыталась спрятаться среди сумок. Крики, смех, ругань доносились со всех сторон. С визгом в плотную стайку сбились испуганные дети. Все внимание на перроне было приковано к обезумевшим животным, и только девушка, застыв на месте, не могла отвести взгляд от неумолимо надвигающейся на нее фигуры.
В какой-то момент их глаза встретились. Отчаяние, страх, сомнения, жалость… Мучительная судорога исказила лицо незнакомца, и мужская рука, уже тянувшаяся, чтобы толкнуть ее под поезд, неожиданно крепко схватила за плечо и с силой оттолкнула от края перрона.
— Будь осторожна, тебя хотят убить, — прошептал срывающийся от напряжения незнакомый голос.
В Петербурге стояло раннее утро. Безмятежную тишину нарушало лишь чириканье воробьев, да редкое шуршание шин. Длинные тени деревьев пересекали непривычно пустые улицы. Позже, когда город проснется, его центр заполнят автобусы с праздными туристами, а сейчас даже воздух казался чистым и свежим, что, конечно же, было не так.
Утро — время дворников и котов. Первые неторопливо прибирали улицы, вторые грациозно потягивались или, обвив хвостом лапы, жмурились на витрины магазинов. Вот и сейчас двое — рыжий и черный с белой манишкой — расположились посреди тротуара, вовсе не собираясь уступать Артёму дорогу. Артем почесал рыжего за ухом, позволил черному потереться о джинсы и двинулся дальше. Он любил утро. Потому что не нужно продираться сквозь толпу, следя, не отстал ли кто-нибудь из туристов. Не нужно повышать голос, стараясь перекричать транспорт и уличных музыкантов. И потому что ничто не отвлекало экскурсантов. Вот, скажите, разве можно рассказать о тайнах и мистике Петербурга так, чтобы приезжие прониклись духом города, прочувствовали его необычность, когда сзади напирает спешащая в метро толпа, а впереди, бесстыдно фальшивя, гнусавят «Восьмиклассницу» Цоя? Впрочем, сегодня придется обойтись без мистики, тема сегодняшней экскурсии — «Криминальный Петербург прошлого».
Артем свернул на Разъезжую и ускорил шаг. Впереди показался серый фасад метро.
Группа уже начала собираться возле цветочного киоска. Две девахи за центнер в мешковатых фуфайках — туристки из Монреаля. У одной в руках бутылка колы, наверняка диетической, у другой — пластиковый стакан, вернее, стаканище с кофе. В ушах — наушники, за спиной — рюкзаки, размеру которых мог бы позавидовать среднестатистический питерский дачник. Девахи громко хихикали, каждая о чем-то своем. На них неодобрительно косилась пожилая пара типичных европейских пенсионеров: сухонькая старушка с тщательно уложенными в аккуратную прическу подсиненными волосами и ее спутник — лысый, важный, с заметным пивным животиком. Это были туристы из Бельгии. Не хватало француза — пятого и последнего члена экскурсионной группы.
Артём нацепил на шею бейджик и изобразил дежурную улыбку.
— Бонжюр, мадам! Бонжюр, месье!
Девахи с удивлением уставились на незнакомого парня. Да, в жизни он выглядел моложе своих двадцати семи лет, а футболка с Картманом из «Южного парка» и модные джинсы солидности не добавляли.
Бельгиец поднял брови и выразительно постучал по циферблату наручных часов, украшенному золотистой змейкой. «Роберто Кавалли» — слишком вычурную марку для пенсионера — Артём узнал издалека. За три года работы с состоятельными туристами, хочешь — не хочешь, а научишься разбираться.
— Когда мы отправляемся? — брюзгливо осведомился старик.
