– Я… я… – Данила не мог прийти в себя, глядя на то чудовище, которое смотрело на него из зеркала. – Я не буду отцом ее ребенка. Я не допущу! Это все ложь. Вы лжете или сами обманываетесь! Я не буду в этом участвовать! Я не буду множить страдание! То, что вы рассказываете Марии о Боге, – это неправда. Он был не такой…
– «Он был не такой»?.. – расхохотался Марк.
Но поскольку губы его оставались неподвижными, смех Марка звучал как пугающий, вводящий в оцепенение рык.
– Что значит «был»? – продолжал рычать Марк, хватаясь руками за живот и откидываясь назад всем корпусом. – Что значит «был»?! Его что, убили?! Может быть, Его распяли?! Да, Данила, распяли?! – Марк «веселился» все сильнее и сильнее. – А потом Он воскрес, да?! Фокусник такой! Надо было напугать всех своей кончиной, чтобы потом вернуться живым и здоровым, как ни в чем не бывало! Прекрасный план! Цирковое выступление!
– Прекратите, – тихо, сквозь зубы прошептал Данила. – Прекратите это! Да, Он приходил. Он был среди людей. И Он не плакал, Он смеялся, Марк. Он смеялся!
– Да что вы говорите! – с наигранным изумлением воскликнул Марк. – Он смеялся?.. Как интересно! Это вы увидели в своем зеркале, да?!
И Марк снова ткнул пальцем в зеркало. И Данила снова увидел себя – изуродованного гримасой страдания и муки, с образом смерти на своем лице.
– А я разве не предупреждал вас? – шептал Марк, подойдя близко-близко к замершему у зеркала Даниле. – Разве не говорил вам, что всякого, кто принимает на себя обет горести и страдания, искушает Дьявол? Разве не говорил я вам, что Дьявол будет искушать вас видениями смеющегося Христа?! Говорил! И что же?! Что?!
– Я запутался… Я совершенно запутался… – шептал Данила, теряя всякую способность думать и сопротивляться этому страшному напору Марка. – Я не знаю… Отстаньте от меня, Марк. Я не могу… Отстаньте… Блаженны щедрые душой, – забормотал себе под нос Данила, – ибо в них есть сила великой радости. Блаженны смеющиеся, ибо они освещают землю и питают сердца. Блаженны кроткие, ибо их улыбки смягчают ожесточение…
– Вы должны выполнить свою миссию! – продолжал Марк, тяжело дыша Даниле в ухо. – Прекратите юродствовать! Вы вступили на дорогу, с которой уже не сможете сойти. Вы будете оберегать мир. Мария ждет от вас ребенка…
– Что?! – Даниле показалось, что он ослышался. – Как?!
В ужасе он поднял глаза. В зеркале, прямо рядом с собой, на том месте, где только что стоял приблизившийся к нему вплотную Марк, Данила увидел черта. Точь-в-точь такого, какими украшены в этом замке все стены, колонны и потолки.
Данила повернул голову вбок и увидел Марка. Его наружность ничуть не изменилась. Показалось? Привиделось? Галлюцинация?
– Зеркала не существует, – сказал Марк, глядя Даниле в глаза. – Ты видишь там только то, что сам проецируешь на свое зеркало…
– А то, что я услышал?.. – одними губами прошептал Данила.
– Все правильно услышал. Мария беременна. Она носит твоего ребенка…
Данила непонимающе смотрел на Марка. Он смотрел в его странные, особенные глаза. Такие, как у Марии… Такие, какими они будут у его дочери… Глаза Иосии…
– Иосия… – прошептал, Данила.
Иосия в ответ только улыбнулся – тихой завораживающей улыбкой, полной внутреннего света и какой-то особенной, одаряющей силы.
