Владимир Винокур с годами не утрачивает популярности, возможно благодаря своей особенности удивлять зрителей новыми идеями и удачными находками. В своей книге Владимир Натанович предельно откровенно, честно и с большим юмором рассказывает о жизни, о любви, о времени, о вещах простых и понятных каждому.В ней переплелись истории о близких и друзьях, о творчестве и спорте, о политике и звездах, а также вошли интервью известных людей, которые много лет имеют счастливую возможность работать и дружить с Владимиром Винокуром. В книге вы встретитесь с личностями яркими и неординарными, чьи жизненные, профессиональные, творческие пути так или иначе пересеклись с судьбой Владимира Натановича.Творчество этого артиста заряжает людей оптимизмом и энергией, вызывая смех и радость, а это непременно возвращается. Поэтому смеющийся человек никогда не бывает одиноким, ведь смех, пусть даже без причины, это верный признак того, что вы, скорее всего, душевно здоровы! Будьте любимы и счастливы!
Родной город, где прошло мое детство. Самые светлые воспоминания из детства, из юности, из Курска. Запах хорошей еды помню. Очень хорошо готовила бабушка и мама тоже. С бабушкой и дедушкой связано совсем раннее детство, когда мы все вместе жили в частном доме, который мне казался гигантским. У деда во дворе постоянно жили собаки. Овчарки, дворняги. Дед их на улице подбирал, кормил. Во дворе стояла будка, в ней собаки ночевали. Те, которым места в будке не хватало, ночевали под крыльцом. Ждали, когда дед выйдет и вынесет им поесть.
Дед был очень добрый человек. Собаки его узнавали, радовались ему, виляли хвостом. Помню, они были ужасно худые, ободранные. Были одноухие, были с отрубленными хвостами. Дед их жалел.
Долгое время я собак боялся, потому что однажды одна из овчарок набросилась на меня и искусала. Я никак не мог забыть этот эпизод. Думал, всю жизнь буду бояться собак. Но потом, когда стал взрослым, понял: собаки – умные и верные ребята. Просто они очень хорошо чувствуют, как человек к ним относится. И злыми бывают оттого, что люди с ними жестоко обращаются.
У нас была русская печь, в которой готовили еду, пекли пироги. Пироги получались невероятно вкусные. С дымком. Приготовленные на газовой или электрической плите, они тоже вкусные. Но какие-то формальные. Так официальные слова отличаются от слов, сказанных от души. Бабушкины пироги были какие-то особенные, как я уже теперь понимаю, с привкусом детства.
В печке всегда стояли горшки, казанки. Бабушка ловко цепляла ухватом казанок и легко ставила его на стол. Я тоже решил попробовать повторить бабушкино движение. Казанок был полон еды, и даже слегка приподнять его оказалось мне не под силу. Как-то бабушка сварила щи с огромным куском мяса. Поставила на стол. Дед подошел, взял казанок и вышел во двор. Через несколько минут вернулся с казанком, поставил обратно. Бабушка хотела деду щей налить, а казанок пустой. Дед собак покормил.
Дед был родом из Белоруссии, из местечка Калинковичи Гомельской области. Уже став артистом, я выполнил волю моего отца, свозил его на родину. Раньше там были два маленьких местечка – Куридичи и Новоселки. Когда дед к бабушке сватался, ее фамилия была – Винокурова. А деда – Винокур. На самом деле они были однофамильцы. Так получилось, потому что у бабушки было много братьев. Периодически братья уходили в армию. А когда в царскую армию брали евреев, им прибавляли окончание «ов». Отсюда и взялись Винокуровы.
Сама фамилия образовалась от старинной профессии винокуров. Людей, которые делали вино. Рассказывали, за несколько поколений до этого мой прапрапрадед владел винокуренным заводом. Там делали вино, водку. В Белоруссии это было известное хозяйство. С прапрапрадеда-винокура начался наш род Винокуров. Родни было очень много, несколько десятков семей, и все очень дружные. Это был целый семейный клан. Я думаю, что у меня нет однофамильцев. Все Винокуры на земле мои дальние родственники.
Дед в одиночку мог выпить целый стакан водки. Он был простой человек, кузнец. Раньше на Путиловском заводе работал, в империалистическую воевал, в Гражданскую. Дед никогда не брал бюллетень, просто не было случая, чтобы он болел. Только однажды, помню, дед сильно заболел. После того, как по пьянке возвращался домой и попал под мотоцикл. Целую неделю пролежал в кровати. Бабушка каждый день йодом обмазывала ему ссадины. А дед лежал под одеялом и просил: «Дайте выпить-то хоть немножко…»
В нашем маленьком домике не было ванной. Каждую субботу дед брал полотенце, мочалку, мыло и шел в баню. В ту самую, что находилась «посередине» города. А потом, когда мы получили современную квартиру, стал приходить к нам. Я тер ему жесткой мочалкой спину. Мне была оказана такая высокая честь как младшему внуку. Потом мама накрывала на стол, и дед садился обедать. Отец ему всегда наливал стакан водки к обеду. Мой отец боготворил деда, как принято говорить, почитал. Это у нас семейное качество – уважать родителей. Не потому, что так надо. Не потому, что так положено. Почитание родителей заложено где-то внутри каждого члена нашей семьи. И мне это качество генетически передалось, к счастью. К счастью потому, что любовь к родителям – это первое, что делает человека полноценным.
Помню, на майские праздники отец налил деду водки. Дед отпил немножко, попробовал. Потом стакан поставил, посмотрел на всех нас, вздохнул глубоко и говорит:
