— Он следует за нами от Варшавы, и его «Черепаха» уже достаточно близко, чтобы открыть огонь, — сказала Гадюка, которая следила за приближающейся к ним сияющей точкой и барабанила по столу костяшками пальцев в такт словам. — Это было бы малоэффективно, у нас крепкая обшивка, но если он сейчас разгонится, то может протаранить. Для небольшого корабля это неплохой способ начать бой… если его корпус выдержит, конечно. Но я слышала, что у «Черепахи» хороший панцирь.
Она спокойно рассуждала, что на них могут напасть, и беспокойство Кайто это тоже убаюкивало. К счастью, корабль Отшельника не стал набирать скорость, и Гадюка по встроенному передатчику приказала их пилотам немного притормозить. С минуты на минуту они ожидали входящее обращение от Отшельника, но тишина настораживала.
— Возможно, он боится, что нас кто-то прослушивает, — поделилась Акира, которая тоже не находила себе места и блуждала вокруг стола, как неупокоенный призрак. То, что она накинула на себя белое длинное одеяние, по подолу раскрашенное красной вышивкой, в которой Кайто упорно видел потеки крови, а не изысканные кленовые листы, только усиливало впечатление.
— Похоже на то. Весьма разумные предосторожности. Еще сбавить, — бросила Гадюка в передатчик. — Что думаешь?
— Он хочет поговорить, — пожал плечами Криврин. — Разве не этого мы добивались?
— Или прикончить нас, — сквозь зубы выдавила Гадюка.
— Я не верю, что он способен прикончить тебя.
Отшельник был самой загадочной фигурой среди капитанов, в чем Кайто убедился лично. Единственное, что определенного можно было сказать: это не серпент, просто габариты не подходят. А вот все остальное… Облокотившись на капитанский стол, Кайто рассматривал досье, которое тем временем Арчи вывела на встроенный экран. Никаких зацепок, просто один из многочисленных торговцев, который продвинулся по карьерной лестнице. Он начинал позже Лисицы, технически мог быть связан с ее исчезновением (но никаких доказательств у них не было), однако о его личности это ничего не рассказывало.
— Вы поразительно спокойны, — сказал Кайто Гадюке, когда Криврин отправился на мостик готовиться к стыковке и раздавать рычащие команды.
— Повидала некоторое дерьмо, — Гадюка дернула плечом. — Не надо быть слишком самоуверенным, то, что у нас пушки больше, не значит, что нас невозможно победить. У нас на борту всего один ментат, — Гадюка кивнула на Акиру с некоторым уважением, — и если бы на нас решил налететь Рооку, мы все тут сошли бы с ума и перерезали друг друга. Отшельник… в нем меня напрягает неизвестность.
Она щелкала пальцами, как будто пыталась найти ритм, и Кайто понял, что она боится, хотя и старается скрыть. Гадюка была живым оружием, она вся состояла из стали, большая часть ее тела не чувствовала боли — так же, как руки и нога Кайто, — однако она все равно тревожилась за тех, кто от нее зависел. Какой смысл укреплять себя, если тех, кого ты хочешь спасти, это не убережет от сумасшедшего ментата, даже от случайного головореза, который нападет, когда ты отвернешься? Кайто была знакома эту неустойчивость, отчаянное желание стать сильнее — и неотвратимое осознание, что это ничего не изменит.
Они ждали.
— Можно глупый вопрос? — спросил Кайто, чтобы отвлечься. — Вы никогда не чувствовали себя… больше не человеком? Из-за всех этих имплантов…
Он в приступе стыда за свою любопытность решил, что Гадюка будет вправе обидеться и прострелить ему голову, но она только понимающе усмехнулась. Наверняка поняла, что спрашивает Кайто больше о себе, чем о ней, ведь Гадюка на свои улучшения пошла добровольно. Она подняла повязку, которую носила, и Кайто увидел красный огонек… не глаза, нет, больше всего ее стальная глазница напоминала лазерный прицел винтовки.
— Ты наверняка задавался вопросом, почему я его скрываю. Это увеличитель, ну, вроде прицела. Очень удобно, если надо засесть где-то со снайперкой. А в остальное время голова кружится из-за разности зрения, но в теории это можно настроить… Проблема в том, что я хотела оставаться человеком. Видеть в зеркале себя, а не… что-то другое. Что-то неживое. У серпентов свои представления о красоте, поэтому это все ради меня, — сказала Гадюка, развела руками, которые тоже были скованы из стали. Блестящей, завораживающей. — Мне жаль, что с тобой такое сделали, Кайто. Я сама выбрала сражаться, потому что мне казалось, что я могу сделать мир немного лучше. Это, конечно, была наивность девчонки, которая покинула родной порт и устремилась к звездам, но я все еще делаю это, чтобы сражаться за тех, кто мне дорог. То, что сотворили с вами… бесчеловечно. Я встречалась с несколькими дезертирами, помимо тебя, у них всех похожие истории. Чаще всего… это жалкое зрелище.
— Я здесь благодаря тем, кому я нужен, — сказал Кайто, растерявшись, не зная, что ему ответить.