Стоило ли допрашивать? Илье еще в Донбюро говорили: «Лучше не попадайтесь: лицо выдает, грубое». Этот дурацкий паспорт. Лучше никакого не иметь. После нескольких вопросов стало ясно, что провалился: губерния указана, а уезд забыли назвать. Илья вывернулся было, сказал, что того же названия и уезд, но шпик усомнился. Губернии Гродненской, а призывался в Ростове — почему?.. Выехал оттуда в детстве?.. Смуглый хохочет. И рыжий хохочет, дергает усами кота. Будто это не могло быть. Начали жевать паспорт: где, когда, сколько жил, в каких городах и на каких улицах. А он нигде не был. Плетет, а они иронически подсказывают. Потом смуглый закончил:
— Вы все-таки скажите свою настоящую фамилию.
— Так вот же фамилия, в паспорте.
— Что ж, придется выяснить личность. Идемте.
— Неприятно… Очень неприятно. Мне и ехать нужно спешить… А эта проверка, может, дня на три затянется…
Медленно стали подниматься вдоль улицы. Оба шпика идут по одну сторону — не схватишь, не столкнешь их лбами, очки — в карманах, в руках — наганы. Погиб. Мысли Ильи понеслись вскачь, как лошадь, сорвавшая удила. Все равно смерть — нужно на улице решать; но они идут посредине улицы; трех шагов не отбежишь, как всадят две пули в спину. А в контрразведке пытки, смерть. Карточки у них есть — сразу выяснят.
Вспомнил, что Сидорчук вчера уходил стрелять в предателя — и еще больше встревожился; убил или не убил, но стрелял, шум поднял, может-быть захвачен. Теперь всех шпиков взбудоражили ловить подозрительных. Иначе почему бы так, ни с того, ни с сего, среди бела дня, — два нагана в лоб прилично одетому, в студенческой фуражке? Или кто выдал?.. Она?.. Куда она скрылась? Почему ее не задержали?..
А они не дают ему собраться с мыслями; смуглый допрашивает, а рыжий сбоку пристально пронизывает взглядом, как змеиным жалом, разгоняет мысли.
Так пить хочется, во рту пересохло, губы сухие, помертвевшие. У него простоватый вид, но теперь он стал казаться совсем простодушным, беспомощным, глуповатым добряком. И он это учел. Откровенно рассказывает, что приехал утром и еще нигде не остановился. С этой девушкой, о которой они спрашивают, познакомился «по молодому делу» на улице. Зачем приехал? А так, купить-продать, того-сего.
— На что же купить? У вас денег нет!
— Деньги-то найдутся… Лишь бы по-хорошему…
— С кем вы работаете?
— С кем же, один, конечно… Что у меня: предприятие какое…
— Да вы не ширмач, бывает? — подцепил его смуглый.
Илья, будто пойманный, пробормотал смущенно:
— Ну, что вы…
— Как ваша настоящая фамилия?
— Прохоров… Иван Петрович…
Всем стало легче: шпикам от сознания, что они имеют дело с безопасным типом, который сам себя «засыпает», и от которого, может-быть, удастся поживиться; у Ильи же блеснула надежда.
Остановились на углу.
— Ну, признавайтесь.
Илья еще более откровенно начал плести чушь.
— А ты не большевик? — подсадил его рыжий.
— Ну, что вы… на конине сидеть мало удовольствия…
— Нет, он ширмач, верно, — возразил смуглый, — ширмач?.. Что же вы молчите?
Илья, окончательно разоблаченный, пробормотал виновато:
— Ширмач…
Еще легче всем стало. Все повеселели.
— И охота вам?.. Лучше бы по-хорошему…
— Как же это по-хорошему?
— Да так, услуга за услугу: вы меня оставите в покое, а я — вас. Ну, деньжат отвалю на могарыч…
Они начали колебаться; отводили разговор на другую тему, начинали совещаться, куда вести: вправо или наверх, прямо в город, а Илья, повеселевший, оживленный, начал шутливо, по-приятельски, заигрывать:
— Да бросьте, что вы не видите, с кем имеете дело? Опытный бы и оружие имел, и сопротивляться бы стал, и документ у него был бы в порядке, и отбрехался бы, а я сразу заврался. Охота вам возиться? Мало ли таких, как я, шляется по городу? Я вам дам на угощение тысячи полторы-две — и будьте здоровы.
Смуглый — молодец, он начинает нравиться Илье:
— Где же твои деньги?
— У меня, конечно.
— Как у тебя?.. Ишь ты, деньги все-таки сумел запрятать. Ну, давай.
— Я их и не прятал.
Илья полез в боковой карман пиджака, вытащил наугад несколько донских по 250 рублей и три николаевских пятисотки. Подал смуглому.
— Мало. Доставай еще.
Вытащил еще несколько донских, подал:
— Больше нема. Тысячи три-четыре отвалил. Самому на завод надо.
Все улыбаются весело. Смуглый подает ему документ, жмет руку:
— Иди, только осторожней, не попадайся: ходят.
Илья понял, что они уже о себе беспокоятся, еще больше просиял, поблагодарил. Подал руку улыбавшемуся рыжему — и понесся назад.
Солнце разливает зной. На улицах — пустынно, сонно. Как пить хочется! Как страшно!..
Вспомнил, что Мария назвала девятую линию, прошел туда, пошатался бестолково и натолкнулся на вылезавшего через калитку Семенова.
Забежал во флигель к товарищам, словно в крепость попал, а они бурно ринулись к нему с вопросами, окружили его.
