Юля задумчиво жевала жвачку, вымучивая на лице умственный процесс и подозревая, что что-то сделала не так.
– Так, где бумажки? – повторила я.
– Вот одна из них, – Юля протянула мне чек, в который был завернут огрызок от яблока.
– Какая же ты… – я недоговорила и поморщилась.
– А я знаю, что тут валяется? На нем написано, что оно кому-то надо? – Юля скривилась как маленький ребенок, собирающийся заплакать. – И вообще, хватит надо мной издеваться. Я ничего тебе плохого не сделала. Если ты шуток не понимаешь, то это не значит, что я ду-у-ура-а-а! – завыла она.
Если бы Юля была актрисой, то я бы сказала, что она переигрывает. К сожалению, такое поведение иногда было нормой для нашей секретарши. Мне стало противно и даже где-то жалко ее. Моя тирада о бланках строгой отчетности не имела бы смысла, потому что я понимала, что этот человек никогда не поймет такие вещи. Более того, я никогда не пойму, что творится у нее в голове. То она тиран, который только и ищет способ тебя поддеть, то смазливая дурочка, от ужимок которой начинает тошнить. Потом она превращается в совершенную размазню, которая сейчас и сидит передо мной.
– Подумаешь, циферки какие-то, – сквозь хлюпанья разобрала я. – Подумаешь, фамилия Криса. А может, он меня лю-ю-би-и-ит!
– Что ты сказала?
– Он меня любит, – обиженно захлопала заплаканными глазками Юля.
– Нет, до этого?
– Что я не знаю, что за циферки?
Удивительно, как быстро могут высыхать слезы на ее глазах и теряться логика в ее суждениях.
– Нет, ты сказала, что там была фамилия Криса.
– Была, – почти успокоилась Юля.
– Где эти документы?
– Я не знаю. Я многое выкинула. Не злись на меня.
– Не буду, – устало сказала я. – Иди домой. Тебе надо отдохнуть.
Юля встала и благодарно посмотрела на меня.
– Ты кому-нибудь говорила об этих бумажках? – спросила я.
– Нет. Я думала, это мусор, Тин.
– Да-да-да – кивнула я. – И не говори, хорошо?
Юля закивала.
Не дожидаясь, когда она уйдет, я отправилась в свой кабинет. Долго сидела там, ожидая, когда хлопнет входная дверь. Когда Юля ушла, я на всякий случай подергала ручку двери, ведущей в кабинет Кристофера. Офис был заперт. Только после этого я приступила к не очень приятному делу. Я стала обследовать мусорные пакеты, баки и контейнеры на наличие бумаг, похожих на те, что лежали в найденной папке. Найти их мне не составило большого труда. Мне повезло: мусор в нашей фирме увозят раз в неделю по вторникам, а сегодня был понедельник. Достав все похожие бумаги, я снова отправилась к себе в офис рассматривать находку. Многое я выкинула, поскольку некоторые чеки было невозможно прочитать, а некоторые бумажки вообще не имели отношения к моему вопросу. Хранить эти чеки не было смысла, и я, вопреки своим знаниям о бланках строгой отчетности, без зазрения совести отправила их в мусорку.
Всегда можно спустить всех собак на ту же Юлю.
Возможно, мне не удалось найти все чеки, зато я обнаружила, что сумма в найденных мною бумагах постепенно приближалась к итоговой сумме по балансу любопытных мне статей расходов. И еще я обнаружила, что в программе по учету расходов нет и намека на фамилии людей, которые тратили эти большие деньги на так называемые представительские расходы. Я снова принялась пересчитывать суммы по чекам.
Следующие несколько часов прошли для меня незаметно. Я с удивлением обнаружила, что уже почти полночь, и подумала о том, что пора закругляться и хоть ненадолго появиться дома. Я взялась считать последнюю пачку помятых чеков…
– Кристина, – кто-то тряс меня за плечо. – Проснись, Кристина!
Я открыла глаза и постаралась пошевелиться. Лучше бы я этого не делала. В этот момент я поняла, что у меня болит все тело, и половины его я не чувствую.
– Проснись же! Кристофер пришел!
Я дернулась, понимая, что заснула на рабочем месте в кипе бумаг и документов, которые моему боссу видеть не положено. По крайней мере, ему точно не следовало знать, что я их нашла.
Отгоняя остатки тяжелого сна, я несколько раз моргнула. Перед собой я увидела Юлиану, склонившуюся надо мной с чашкой кофе.
– Что ты тут делаешь? – спросила я, пытаясь сообразить, почему одетая сижу в своем офисном кресле и у меня ломит все тело.
– Спасаю тебя, – она хихикнула. – Доброе утро.
Я вопросительно посмотрела на нее:
– Который час?
– Почти девять. Дверь к Крису закрыта. В коридор тоже. Он к тебе пока не зайдет. Но я тебе советую привести в порядок свой стол и себя заодно. Видела бы ты себя. И меня еще называют страшной по утрам!
– Почему ты мне помогаешь? – уставилась я на секретаршу, еще не совсем понимая, что происходит.
– Ну, ты же делаешь что-то, чтобы насолить Кристоферу. Я не против тебе помочь.
– С чего ты взяла?
– Ты же не станешь утверждать, что ковырялась всю ночь в таинственных бумажках из-за любопытства?
Я не ответила и пододвинула предложенную чашку кофе к себе. Мне казалось, что у нашей несравненной Юли раздвоение личности. Не исключено даже наличие множественной.
Я сложила бумаги в большую стопку.
– Ты не спрячешь их? – удивилась Юля.
– Какая прозорливость. Не при тебе!
Секретарша надула губки.
