Роммеля ошеломил этот безапелляционный приказ «стоять насмерть». «Фюрер, должно быть, спятил», — сказал он одному штабному офицеру[674]. Позже Роммель писал: «Он требовал невозможного. Даже самый стойкий и преданный солдат может погибнуть под бомбой». Хотя приказ официально был отменен 4 ноября, Африканский корпус начал отвод войск еще накануне вечером. По воспоминаниям Карвера, он не заметил каких-либо признаков исполнения фюрерского распоряжения[675]. Спустя пять дней, 9 ноября, Роммель написал: «Мужество, не оправданное военной необходимостью, — глупость, а принуждаемое командиром — безответственность». Его раздражала «привычка ставки фюрера подчинять интересы военных кампаний интересам пропаганды»[676]. На «безответственные» приказы Гитлера «стоять насмерть» еще в ноябре 1941 года обратил внимание Рундштедт в Ростове, но они вошли в систему в продолжение всей войны, и ставка рассылала их командующим как конфетти, не позволяя им отводить войска для сосредоточения, перегруппировки и улучшения своих оборонительных позиций. Показательно, что Роммель не понес наказания за игнорирование приказа. Любимцу рейха, недавно произведенному в фельдмаршалы, простили его непослушание. Лишь после того как обнаружилась политическая нелояльность Роммеля, когда он выступил за то, чтобы армия арестовала Гитлера, его заставили покончить жизнь самоубийством — 14 октября 1944 года. Его смерть объяснили прежними ранами и устроили ему государственные похороны. Роммель отступил к городу Фука 4 ноября. К этому времени 7-я бронетанковая дивизия обошла его с южного фланга, и солдаты, особенно итальянские пехотинцы, начали массово сдаваться в плен. В тот вечер Монтгомери принимал у себя в палатке и угощал ужином плененного генерала фон Тома — сюжет из войн далекого прошлого. После «собачьей драки», которая действительно длилась двенадцать дней, как и предполагал командующий, Африканский корпус ретировался, забрав с собой столько техники, сколько позволяли угнать запасы горючего. Отступление проходило организованно, хотя немало людей, не имевших транспорта, либо сами сдались, либо их взяли в плен, в том числе 20 000 итальянцев и 10 000 немцев — 29 процентов армии Роммеля (среди них было девять генералов). В отличие от сражений в Европе продолжать борьбу в пустыне было бессмысленно: единственной альтернативой перспективе провести остаток войны в лагере для военнопленных была голодная смерть в песках.
Высказывалось и высказывается мнение о том, будто в сражении под Эль-Аламейном вообще не было необходимости: Роммелю-де все равно пришлось бы отступать после англо-американской высадки в Северо-Западной Африке в следующем месяце. Вместо того чтобы настойчиво атаковать укрепленные позиции, 8-й армии следовало бы готовиться к преследованию и уничтожению отступающих войск Оси[677]. Однако подобные рассуждения не учитывают того, что Британскому Содружеству была крайне необходима реальная, крупная, наземная и поднимающая моральный дух победа над немцами. Она был нужна и для того, чтобы возродить веру в свою военную силу после трех лет поражений и развеять миф о непобедимости Роммеля. Все это было достигнуто в сражении при Эль-Аламейне. И более того: Африканский корпус потерпел сокрушительное поражение, Роммель отступал, и угроза Каиру исчезла.
