Смерч войны полностью

«Битва за Атлантику» — это не только взрывы торпед, бомб и снарядов, но и грозный нрав морской стихии. «Море со всех сторон то вздымалось головокружительными вершинами, то низвергалось пропастями, — вспоминал один ветеран конвоев, — не давая нам покоя ни на минуту. На вахте или не на вахте, все тело, ноги и колени были в постоянном напряжении, как у лыжника на крутых склонах»[842]. Матрос Эдвард Батлер, служивший на корабле охранения, хорошо запомнил, какой неприветливой может быть Северная Атлантика зимой, когда «на верхней палубе все покрывается льдом, и капитан приказывает скалывать его, иначе судно может перевернуться»: «Мы работали всю ночь, в кромешной темноте, сбивая ледяной панцирь»[843]. Самое впечатляющее описание превратностей службы в конвоях оставил Николас Монсаррат в автобиографической повести «Жестокое море», опубликованной в 1951 году; впоследствии на ее основе был снят блестящий фильм с участием Джека Хокинса и Денхолма Эллиотта. Это замечательная книга о конвойных буднях моряков тысячетонного корвета «Компас роуз» (восемьдесят восемь человек), спущенного на воду в 1940 году и торпедированного в 1942-м, и фрегата «Салташ», включая войну со стаями подводных лодок, мурманские конвои и день «Д». Монсаррат особенно восхищается командами танкеров: «Они жили в течение трех-четырех недель как на пороховой бочке. Они везли нефть — эту кровь войны, — ценнейший, но самый опасный груз. Торпеда, бомба или шальной пулеметный выстрел могли в одно мгновение превратить судно в пылающий факел»[844]. Монсаррат описывает и организацию конвоев. В море одновременно могли находиться пятьсот и более британских транспортов и дюжина кораблей охранения:

«Каждое судно должно быть в определенное время укомплектовано командами и загружено, невзирая на трудности железных дорог и причалов. Капитаны должны прийти на совещание и получить последние указания. Их корабли должны встретиться в определенном месте и в определенное время. Для их сопровождения необходимо выделить самолеты, и они должны быть готовы в одно время с группами охранения, что тоже требует тщательной организации и отработки маршрутов. Должны быть освобождены причалы и выделены люди для погрузки и разгрузки. Сотни заводов должны обеспечить отправку своей продукции в указанные сроки. Все может испортить какой-нибудь стрелочник, заснувший в Бирмингеме или в Клапеме. Третий помощник капитана, напившийся во вторник, а не в понедельник, может нарушить десятки тщательно составленных графиков. Лишь один воздушный налет из сотен ударов, низвергавшихся на британские порты, может ополовинить конвой, и не будет никакого смысла в том, чтобы отправлять его в Атлантику».

Британцы допустили серьезную ошибку, уделяя больше внимания борьбе с подводными лодками, а не защите конвоев, хотя весь опыт Первой мировой войны доказал, что охрана транспортов — наилучший способ обеспечить относительную безопасность морских путей. «Вместо того чтобы направить максимум кораблей для сопровождения транспортов, — сокрушался вице-адмирал сэр Питер Греттон, — Королевский флот тратил очень много сил на охоту за субмаринами в океане»[846]. В ноябре 1940 года Эдвард Фогарти Фиджен, капитан пассажирского лайнера, переоборудованного в крейсер, «Джервис-Бей», предпринял отважную, но самоубийственную атаку на карманный линкор «Адмирал Шеер». Необычайная дерзость моряков лайнера позволила конвою НХ-84, состоявшему из тридцати семи торговых судов, рассеяться в сумерках и дымовой завесе, но они были единственные, кто сопровождал конвой. («Адмирал Шеер» тем не менее потопил пять кораблей; Фиджен был посмертно награжден крестом Виктории.)