В январе 1944 года Гитлер создал для ОКХ еще одну проблему, связанную, конечно, с острой нехваткой человеческих ресурсов. С начала войны и вплоть до последних месяцев 1943 года стандартная немецкая пехотная дивизия состояла из трех полков, насчитывавших девять стрелковых батальонов. В каждом полку было по двенадцать стрелковых рот и рот тяжелого оружия, гаубичная и противотанковая роты; кроме того, в каждой дивизии имелся отдельный противотанковый разведывательный батальон. Общая численность средней дивизии составляла до 17 000 человек. В октябре 1943 года дивизии были реорганизованы таким образом, что в каждом полку оставалось по два батальона, и общая численность сократилась до 13 656 человек. Тем не менее через три месяца Гитлер попросил ОКХ довести численность дивизий до 11 000 человек без ущерба для их огневой и боевой мощи. Командование сухопутных сил, понимая невозможность столь кардинального сокращения, предложило компромиссный вариант: 12 769 человек. Дивизия «стандарта 1944 года» отличалась существенным преобладанием боевых частей по сравнению со вспомогательными подразделениями — до 80 процентов, но уменьшение численности обслуживающего персонала не могло не сказаться на ее эффективности. Германия продолжала терять солдат, и реорганизация дивизий лишь предвещала ее грядущий коллапс.
29 января 1944 года на Манштейна пошли в наступление войска 1-го Украинского фронта Жукова и 2-го Украинского фронта Конева, двух лучших русских генералов (Ватутина убили украинские партизаны-националисты). В ходе ожесточенного сражения, получившего название Корсуньского[1269] и длившегося три недели, но практически неизвестного на Западе, были отрезаны два немецких корпуса, оказавшихся в «котле»; Манштейн вызволил их ценой огромных потерь — 100 000 человек[1270]. Русские войска продолжали идти вперед, форсировав Буг и Днестр. Их превосходство и в живой силе, и в технике было таково, что Красная Армия могла сковать немецкие войска по всему фронту, выждать, когда откроются бреши, и снова атаковать. Но и в этом кровопролитном, хотя и проигрышном, сражении немцы наносили противнику такие контрудары, какие мог, наверное, выдержать только русский солдат. Если бы русский солдат попытался бежать с передовой, как это иногда делали его западные собратья в «Битве за выступ»[1271], то его бы пристрелили энкавэдэшники. «Кто, как не мы, одолеет немцев?» — говорил Константин Мамердов[1272], фронтовик[1273]. Вопрос, конечно, риторический. Ответ очевиден: никто, только русские.
В марте группу армий «Юг» постигла серия неудач, хотя в том не было вины Манштейна. Он делал все, что мог, в тяжелейших условиях. 4 марта северный фланг его войск смял Жуков, сумевший за последующие три дня преодолеть сто миль и выйти к железной дороге Варшава — Одесса. 28 марта пал город Николаев на реке Буг. Через два дня, 30 марта, Гитлер уволил Манштейна, лучшего, по мнению Лиддела Гарта и многих других историков, военного стратега не только в Германии. «Всю советско-германскую войну в 1942— 1944 годах в принципе можно рассматривать как дуэль между Манштейном и Жуковым, — считает известный историк сражений армий двух стран Джон Эриксон. — Сначала Сталинград, потом Курск, затем снова поединок Манштейна и Жукова в январе — марте 1944 года в Восточной Украине… Перед нами двое поразительных, выдающихся стратегических мыслителей, стратегических дизайнеров сражений, стратегических командующих высшей категории»[1274]. Однако у Сталина хватило ума держаться за Жукова. Гитлер же лишился незаурядного человека, который должен был бы стать главнокомандующим всего Восточного фронта, на создании этого поста он всегда настаивал, но в итоге оказался в бессрочном резерве. «Я постоянно конфликтовал с Гитлером по поводу стиля руководства, приняв командование группой армий, с первого и до последнего дня», — говорил Манштейн в Нюрнберге, обвиняя во всем Гиммлера и Геринга. Но о самом фюрере он тем не менее отзывался по-прежнему с некоторым уважением: «Это была неординарная личность. Он обладал невероятно острым умом и необычайной силой воли»[1275].
