Смерч войны полностью

Тем не менее через две недели — 11 июня 1940 года — Соединенные Штаты отправили в Британию — по политическим и юридическим причинам через корпорацию «Юнайтед Стейтс стил» — большую партию вооружений: полмиллиона винтовок Энфилда и сто двадцать девять миллионов патронов к ним, восемьсот девяносто пять 75-мм орудий и один миллион снарядов, более восьмидесяти тысяч пулеметов, триста шестнадцать минометов, 25 000 автоматических винтовок Браунинга и двадцать тысяч револьверов с патронами. Это помогло обеспечить оружием войска местной обороны и те части регулярной армии, которые вернулись из Дюнкерка с пустыми руками. Из США поступило также девяносто три легких бомбардировщика «нортроп» и пятьдесят пикирующих бомбардировщиков «кертис-райт», они скоро пригодились для подавления немецких военно-морских сил вторжения. К февралю 1941 года Соединенные Штаты отгрузили в Британию более одного миллиона трехсот пятидесяти тысяч винтовок Энфилда, и, как писал историк американской армии, «в результате обнаружилась серьезная нехватка оружия для обучения гораздо более значительного контингента (американских) войск, мобилизованных после Пёрл-Харбора[159].

При всей неистовой злобности политической философии Гитлера он не испытывал особой ненависти к британцам — по крайней мере до тех пор, пока они опрометчиво не отвергли его предложение о мире, содержавшееся в листовке «Последний призыв к разуму», сброшенной над Британией в середине июля 1940 года. В канонах национал-социализма нет ничего такого, что предвещало бы войну с родственной англосаксонской империей. Напротив, в «Майн кампф» Гитлер отзывался о британцах с похвалой: «Мы, немцы, хорошо поняли, как трудно превзойти Англию… Я, человек германских кровей, несмотря ни на что, предпочел бы видеть Индию под господством британцев, а не кого-нибудь еще»[160]. Если говорить о национальных стереотипах, то британцы в ожидании вторжения были подвержены им в большей степени, чем немцы. Нацистская идеология не предполагала вторжение в Британию — в том виде, в каком оно осуществлялось в Польшу (расистские мотивы), во Францию (реваншизм) и впоследствии в Россию(Lebensraum, жизненное пространство). Поэтому ОКВ и не смогло четко и всесторонне спланировать операцию «Морской лев».

Даже во время кампании во Франции Гитлер говорил о своем «восхищении Британской империей», о «необходимости ее существования», о цивилизации, которую она дала миру, подчеркивая при этом жесткость мер, к которым Британия прибегала, чтобы достичь успеха. «Where there is plan-rn'ng, there are shavings flying» — это его слова[161]. (Примерно соответствуют фразе «лес рубят, щепки летят».) Он неустанно наставлял своих офицеров — генерала Рундштедта, генерала Георга фон Зоденштерна, полковника Понтера Блюментрита: Британия — важнейший компонент стабильности в мире — наравне с католической церковью, — и он готов предоставить Британии войска для сохранения колоний. Неудивительно, что фюрер не проявлял большого рвения в реализации плана «Морской лев». «Он мало интересовался планом, — вспоминал после войны Блюментрит, — и не пытался ускорить подготовку операции, что было совершенно ему несвойственно»[162]. Это двойственное отношение к Британии, «любит — не любит», выраженное в «Майн кампф» и напоминавшее позицию кайзера Вильгельма II, отчасти объясняет то, почему Гитлер не торопился с вторжением на острова в 1940 году.