Чулков понял, что допустил ошибку, не придав значения предупреждению командира пехотного полка. Следовало выставить у оврага боевое охранение. Теперь ругать себя за ошибку поздно, надо исправить ее. Накрыть гитлеровцев минами? Но они слишком близко. Рассчитать угол отвесного падения опытный ракетчик, возможно, и сумел бы. Но ведь то опытный…
Разве что взобраться на курган задним ходом лицом к противнику, использовать склон кургана, как отрицательный угол — тогда можно ударить прямой наводкой.
Бросился к установке Колесникова.
— Валентин! Задним ходом — на склон кургана. На прямую наводку… Быстро!
Грузовики прикрыли установку Колесникова, пока она маневрировала. Один за другим упали как подкошенные заряжающие. Чулков устремился к «виллису», где лежал ручной пулемет, прямо из машины дал несколько прицельных очередей по гитлеровцам.
Те залегли. Пулей сорвало шапку.
— Слезь с машины — убьют! — откуда-то снизу услышал он голос старика Кувшинова.
Обернулся — установка Колесникова уже заняла позицию на склоне, но залп почему-то запаздывал. Оставил пулемет, помчался к установке. Рядом взметнулись фонтанчики снега. По нему стреляли.
Валентина ранило в правую руку. Как раз в ту, какой он должен вращать рукоятку пульта управления огнем.
— Наводку сделал? — крикнул Чулков.
— Сделал. На глазок, конечно.
— Вылезай. Я сам.
Ему не приходилось самому стрелять, то есть вертеть ручку пульта управления огнем. И вот пришлось.
Вскочил в кабину на место Колесникова… Краем глаза увидел прыгающие губы водителя Акиншина, того самого, что привез их четверых из госпиталя в дивизион гвардейских минометов. Недели две, как Акиншин переведен на боевую установку.
Сейчас он судорожно вцепился в баранку руля. Денис заметил четыре пробоины на лобовом стекле машины. В сознании мелькнуло:
«Как же Акиншин живой остался?»
Стоя около установки, Колесников левой рукой держался за скобу и не отрывал глаз от Чулкова.
— В прицеле уверен? — срывающимся голосом спросил Денис.
Колесников кивнул.
— Бегом от установки! — крикнул Денис.
Колесников замотал головой.
— Обожжет. Обожжет тебя! — Денис схватил его за ворот шинели и втащил в кабину.
Стало тесно. Чмокнув, пуля впилась в раму ветрового стекла.
Задеревеневшей рукой Денис сделал первый оборот. Машину будто приподняло.
— Давай! Давай! — кричал Колесников.
Чулков один за другим делал обороты. Машина подпрыгивала. Ее трясло. Все кругом грохотало, рычало, визжало, полыхало огнем.
Стиснув зубы, Чулков считал:
— Раз… Два… Три… Семь… Восемь.
Все!
— Вслед за грузовиком поедешь! — крикнул в самое ухо водителю.
Акиншин согласно мотнул головой. С трудом протиснувшись мимо Колесникова, Денис спрыгнул на землю, схватил за рукав пробегавшего мимо солдата.
— Перевяжи старшину — ранен, — и помчался к «виллису».
Ракеты легли не очень точно, и все же там, где маячили гитлеровцы, теперь никого не было. На месте взрыва все потемнело, горела земля. Вдоль края лощины чернели неподвижные комочки.
Путь был свободен.
Прислонившись к скату «виллиса», на снегу сидел старик Кувшинов. Снег рядом с ним был испещрен красными пятнами. Денис помог ему освободить раненую руку из рукава полушубка, быстро ее перевязал. Потом так же быстро и в то же время осторожно усадил старика в машину.
— Вперед!
«Виллис» рванулся с места, взревели сзади автомобили. Опять послышалась автоматная трескотня.
— Газуй! По старым следам старайся, — бросил Денис водителю.
Из горловины лощина хорошо просматривалась, и было видно, как в ней опять скапливались немецкие автоматчики.
Надо бы дать залп из второй установки… Но прямая наводка сейчас невозможна, — мины перелетят через головы врагов.
Горловину проскочили благополучно. Достигли лесной полосы и помчались по знакомому пути. Проехав километра три, Денис остановил колонну — надо непременно уничтожить вражеских автоматчиков: действуя с тыла, они могли много бед натворить.
Выпрыгнул из машины, осмотрелся — нет ли поблизости высотки, чтобы подготовить данные для залпа?
Нет. Плоская степь вокруг.
— Товарищ гвардии лейтенант, — сказал водитель. — Посмотрите, какой тополина вымахал.
В лесной полоске Денис действительно увидел дерево, метра на четыре возвышавшееся над остальными.
— Как догадался, что возвышенность ищу? — с улыбкой спросил Чулков.
— Опыт, опыт, товарищ гвардии лейтенант. Я ж Назарова возил. А он завсегда, как кошка, на деревья лазал.
— Понятно, — Денис вздохнул. — Дерево-то хорошее, да как вверху оказаться?
— Взобраться — пара пустяков. У меня монтерские цапки при себе.
— А ну, телефониста сюда. Я к Колесникову.
Валентин был очень бледен, но держался.
— Слушай, хочу залп дать. Сразу двумя установками. В балке роты две, не меньше. Ты в состоянии?
— Вполне. Не везти же мины обратно.
— Не в том дело. Автоматчики очень опасны в тылу полка. Представь — ударят в спину…
Цапки оказались отличными. С вершины дерева Чулков увидел балку. Немцы успели рассредоточиться. Но двумя установками накрыть их все же было возможно.
Пока тянули связь, сделал расчеты.
— Товарищ гвардии лейтенант, готово!
— Хорошо меня слышишь?
