Плотно закрыл дверь в свою половину, кивнул Глотову на стул, сам сел по другую сторону стола на табурет. Дал себе время собраться с мыслями, сказал:
— Хотел бы я знать, сержант, как вы сами расцениваете сегодняшний случай?
— Я допустил дисциплинарный проступок, — не поднимая опущенных глаз, ответил Глотов. Ответил без запинки, словно произнес заученную формулу.
— Нет, Глотов, этот ваш проступок граничит с преступлением. Вы — помощник командира взвода, вам доверена охрана важного военного объекта во фронтовых условиях… А вы чем занимаетесь? Мараете честь советского солдата… Разлагающе действуете на людей. Сами систематически пьянствуете и спаиваете подчиненных. Да еще женщины… Мерзость… Это моральная сторона дела. А служебная… Поднимись сегодня ночью взвод по тревоге, вас бы с Вахрушевым пушками не поднять. И я вправе был бы посчитать вас обоих дезертирами. Согласны?
Глотов еще ниже опустил голову.
— Так точно.
— Я не раз предупреждал вас, сержант, думал — образумитесь. Да, видно, зря… Терпение мое лопнуло. Пишу на вас рапорт. Сами понимаете — дело для вас может кончиться трибуналом.
— Может… подождете… товарищ гвардии старший сержант? — с трудом выдавил из себя Глотов. — Я обещаю… больше не допущу…
Он поднял голову и заставил себя взглянуть Денису в глаза. Лицо его как-то жалко осунулось, от недавней нагловатой самоуверенности не осталось и следа.
Злость у Дениса сразу пропала. Спросил:
— За что вас лишили офицерского звания?
— За то же, за что вы сейчас с меня стружку снимаете.
— Значит, наука не пошла впрок?
— Клянусь вам, товарищ гвардии старший сержант, больше не повторится. — Слабая просительная улыбка скользнула по лицу Глотова.
Заскребло вдруг в душе Чулкова.
«Ну, напишу я на него рапорт, крепко накажут человека, — подумал Денис. — Но для дела-то какой от этого прок? Глотов все же опытный командир, у него приятели среди интендантов…»
Мелькнула мысль: а не использовать ли сложившуюся ситуацию для пользы дела? Сказал:
— Вашим обещаниям, товарищ сержант… не очень-то верю. Обещания надо подкреплять делом.
— Я готов, товарищ гвардии старший сержант.
Денис встал, резко одернул гимнастерку.
— Так вот, хватит вам сидеть на бугорочке и жевать травку. Будете работать. Надо достать четыре мотка колючей проволоки. Достанете к завтрашнему дню, я воздержусь от рапорта, но, учтите, до первого вашего нового проступка. Не достанете — рапорт послезавтра будет в штабе полка. Вы меня поняли?
— Так точно, понял.
— Тогда берите машину и поезжайте. Куда угодно, хоть на армейский склад. Французский коньяк сумели достать, сумейте достать и колючую проволоку.
Глотов повеселел.
— Кровь из носу, а достану! — Вытянулся. — Разрешите выполнять?
— Выполняйте.
Некоторое время после ухода сержанта Денис продолжал сидеть за столом. Думал: правильно ли поступил, дав возможность Глотову избежать наказания? Так ничего и не решив, сокрушенно покачал головой:
«Ну и должность я себе схлопотал. Ты и командир, ты и педагог, и хозяйственник, и чуть ли не дипломат».
Вспомнилось время, когда был курсантом, потом рядовым солдатом. Никакие особенные заботы тогда его не угнетали. И совершенно непонятно, почему служба казалась тяжелой?
Три мотка колючей проволоки Глотов достал в тот же день к вечеру. Где и как он их добыл, Денис не расспрашивал, но догадывался, что без французского коньяка тут не обошлось.
Мины из ям перенесли в землянки, уложили в два ряда вдоль стен, оставив посередине проход так, чтобы при необходимости их можно было быстро погрузить в машины.
Территорию склада огородили колючей проволокой. Перед воротами поставили дощатый сарай, в него сложили мешки и ящики с продуктами. Как и предлагал Макар Дергач, охрану склада боеприпасов удалось усилить тремя дополнительными постами.
Как-то среди дня приехал капитан Назаров. В сопровождении Дениса осмотрел землянки, ограду, проверили посты. По тому, как потеплели его глаза, Денис понял — доволен.
— Сам додумался до такого благоустройства? — спросил Назаров.
— Рядовой Максимов, товарищ гвардии капитан, — доложил Денис. — Он у нас главным прорабом был — плотник по профессии.
— Как ты его поощрил?
Денис замялся.
— Да… Никак…
— Плохо, — отрезал Назаров.
— Так я ж, товарищ гвардии капитан… Чем я его могу поощрить? Лишним котелком каши, что ли?
— А хотя бы и котелком каши. Мог освободить на сутки от занятий, от очередного наряда.
— Виноват, не подумал, товарищ гвардии капитан.
— Солдат о пользе службы подумал, а ты о нем — нет. Эх вы, отцы-командиры.
Когда возвращались от склада в деревню, Назаров спросил:
— Если Максимову присвоить звание сержанта, потянет он отделение?
— Так точно, товарищ гвардии капитан.
— Хорошо, поговорю с командиром полка.
Дергач угостил Назарова солдатским обедом, тот остался доволен. Встав из-за стола, приказал Денису построить взвод. Перед строем поблагодарил бойцов и командиров за все сделанное ими по части реорганизации склада, пожал руку Денису, Глотову, Максимову. Глотов сиял — впервые получил благодарность от начальства.
Уже сев в машину, капитан подозвал к себе Дениса.
