— Тебе повезло. Пришел, увидел огневых молодцов и расставил их, как фигуры на шахматной доске. Так я тебя понял?
— Ну нет, старшой. Ты меня в Юлии Цезари определил. Знаю притчу: «Пришел, увидел, победил». Сначала повозиться пришлось.
— Тогда приведи хотя бы один пример. Конкретно расскажи, как возился. Не жалей подробностей.
Баландин, длиннолицый, губастый, с широким, чуть приплюснутым носом, принялся теребить подбородок с ямочкой посередине.
— Мои секретари не оставляют без какого-то определенного поручения ни одного комсомольца. Поручение у каждого одно. Можно, конечно, поручения потом менять. Это уж по ходу дела. Но все-таки я требую от секретарей, чтоб они не давали людям распыляться. Говорят, за двумя зайцами погонишься — обоих упустишь.
«Вон ты как наловчился», — отметил про себя Чулков. На первый взгляд метод показался привлекательным. Может быть, его и взять за основу?
— Старший сержант Чулков! — раздался голос Назарова. — Прошу к карте.
Денис вскочил, откинул край плащ-палатки, подошел к майорам.
— Вот здесь, по разведданным, заняли позицию шестиствольные минометы противника. — Назаров карандашом показал позиции противника на карте. — А на высотке, вот здесь, дивизион. Все данные в моем блокноте. Вы командир дивизиона. Действуйте.
— Надо бы на месте, товарищ майор, — возразил Чулков. — Ветер может изменить направление и скорость полета ракет.
— Готовьте расчеты с теми данными, которые уже указаны. Не теряйте времени.
— Слушаюсь.
Усевшись за стол и сосредоточившись, Денис сделал необходимые расчеты. Тщательно проверил их, исправил ошибку, переписал набело.
— Готово, товарищ гвардии Майор.
Назаров, не оборачиваясь и не прерывая разговора с хозяином блиндажа, протянул руку. Чулков вложил в нее блокнот с расчетом.
— Сверим с моим вариантом, — сказал Назаров. — Та-ак. Угу. Та-ак. Ну вот. Все верно. Не так и страшен черт, как малюют, а?
В блиндаже заулыбались. Улыбки всех были отражением назаровской, широкой, откровенной.
Взглянув на часы, командир полка заспешил. Отдал приказания подчиненным и вышел первым. За ним потянулись другие.
Ветер заметно ослабел.
— Расчеты нужно уточнить, товарищ гвардии майор, — заторопился Чулков.
— Не спеши поперед батьки. Всему свое время. — Назаров протянул командиру полка руку. — Спасибо за хлеб-соль. Как условились, товарищ гвардии майор.
— Роты уже заняли исходные.
— За мной! — бросил Назаров и, не разбирая дороги, заспешил к высоте, которая едва просматривалась сквозь мелкую сетку дождя.
Шли гуськом. За Назаровым — лейтенант и Баландин. Замыкал шествие Денис.
Очень быстро начало темнеть. Вдруг, будто из-под земли, вынырнул солдат с автоматом на изготовку, окриком остановил группу и, не расслышав ответа, короткой очередью заставил всех четырех плюхнуться на мокрую землю.
Им повезло, что под ногами оказалась не пашня, а много лет не паханная залежь.
— Не подымать головы! — окончательно прижал их к земле густой и злой бас.
Уткнувшись лицом в колючую траву, Денис подумал: «Полоснет, дуралей, — и поминай как звали».
Рядом услышал раскатистый хохот. Смеялся Назаров, за ним неудержимым смехом разразился Баландин, а уж потом лейтенант.
— Что случилось, Демидов? — раздалось неподалеку.
— Да вот поклал мордой в землю неизвестных.
— Встать! — рявкнул кто-то зычно и требовательно.
Первым поднялся Баландин, потом майор. Его тотчас узнали.
— Виноват, товарищ гвардии майор. На трое суток, раззява!..
— Не спеши, комдив![1]
Майор Назаров четким шагом подошел к солдату, поднес к козырьку широкую ладонь и громко произнес:
— Благодарю за бдительность, товарищ гвардеец!
Лицо Демидова озарилось такой искренней радостью, какая, пожалуй, бывает только у детей.
Прищелкнув каблуками, солдат гулко, будто говорил в рупор, прогудел:
— Служу Советскому Союзу!
— Хорошо служишь, Демидов. — И майор с удовольствием пожал широкую, мощную руку, под стать своей собственной.
Бросив взгляд на часы, скомандовал:
— По местам! Бегом, комдив! Остается мало времени.
Для командира дивизиона успели отрыть довольно вместительный окоп и соорудить над ним навес из плащ-палаток. Чулкову часовой преградил путь.
— Пропустить! Со мной, — приказал майор. — Сверим расчеты, комдив. Чулков, займись. Быстро!
Денис еще раньше отметил падение силы ветра и в уме уже определил поправку. Расчет свой подал майору. Назаров взглянул, но ничего не сказал. Он вышел из окопа, огляделся, прислушался, подставил ветру левую, правую щеку, и опять карандаш его забегал по бумаге.
Наконец, взглянув на Чулкова, сказал тихо:
— Занизил силу ветра. Он дул нам в спину, а ракетам будет дуть в «лицо». — Взглянул на часы. — К телефону. Приступайте.
Командир дивизиона взял у телефониста трубку.
— Слушай мою команду…
Чулков протиснулся к Назарову, наклонился к его уху:
— Разрешите мне посмотреть… Там… — и кивнул на выход из окопа.
— Ослепнуть захотел? Посмотри, какой сумрак. Вон стереотруба. Через двадцать пять секунд залп.
В стереотрубу Чулков сначала ничего не увидел. Наконец рассмотрел какие-то неясные серые плоскости. Они стояли довольно далеко от КП с левой стороны.
— Залп! — тихо произнес майор.
