Поэтому на предложение противника ответили:
Согласившись с разумностью этих объяснений, разведцентр сообщил, что им готовится особо доверенный курьер, который доставит нужные документы, и просил указать место встречи или адрес.
Таким образом, возник вопрос о необходимости задействования Антонова во встрече курьера. Дело осложнялось ухищрениями противника, который для определения, не работает ли радист под диктовку органов советской контрразведки, стал практиковать передачу ему через курьеров различных условностей или направлять не одного, а двух курьеров.
В последнем случае один курьер шел на встречу с радистом, а второй — контролировал обстановку, оставаясь в стороне.
С учетом этого Антонов был соответствующим образом экипирован и переведен из изолятора на явочную квартиру, в которой поместили также группу оперативных работников для осуществления задержания курьера. Планом операции предусматривалось также участие в ней хозяйки квартиры и наблюдение в районе дома.
Всех участников операции и особенно Антонова тщательно проинструктировали.
Для того, чтобы проверить, насколько правильно будет действовать Антонов, на явочную квартиру под видом прибывшего курьера был послан оперативный работник. Антонов вел себя в соответствии с данными ему указаниями, но заметно волновался. Объяснив ему, что это была репетиция, провели дополнительный инструктаж. Осталось только ждать.
28 августа 1944 года пришла радиограмма:
2 сентября 1944 года в восемь часов вечера к калитке дома подошел неизвестный, одет он был в форму военнослужащего Красной Армии и имел при себе вещевой мешок, чемодан и автомат ППШ. Неизвестный некоторое время постоял, затем нерешительно открыл калитку и направился к дому. На звонок вышла хозяйка и по его просьбе привела в комнату Антонова.
В неизвестном Антонов узнал сразу же обучавшегося с ним в разведывательной школе Матвиенко. Вначале тот держался настороженно, от положенного им на стол автомата не отходил. Позже, когда Матвиенко успокоился, по предложению Антонова автомат, посылка и вещи курьера были убраны в шкаф.
Во время полуторачасовой беседы Антонов выяснил у него все интересовавшие его новых хозяев вопросы. Сведения, сообщенные курьером, оказались исключительно важными с точки зрения предохранения игры от провала. В частности было выяснено, что для зашифровки последующих радиограмм противник дал новую ключевую фразу: «Работа — не волк, в лес не убежит», а в конце каждой радиограммы Антонов должен был обязательно ставить группу из пяти букв, двух произвольных и трех, являвшихся позывными рации. Отсутствие этой условности свидетельствовало бы о том, что работа Антоновым ведется под контролем. Закончив выяснение вопросов, Антонов предложил Матвиенко перекусить, предварительно умывшись в соседней комнате. Находившимися там в засаде оперработниками курьер был задержан.
На допросе Матвиенко показал, что в октябре 1941 года он попал в плен к немцам, служил полицейским в лагерях для военнопленных, добровольно вступил в так называемую «Русскую освободительную армию», затем был завербован германской разведкой. При обыске у Матвиенко были изъяты фиктивные документы, зашифрованное письмо и пятьдесят тысяч рублей, предназначенных для вручения Антонову. В письме сотрудник германской разведки капитан Ринг, давая Антонову указания о том, как пользоваться фиктивными документами, писал:
О прибытии курьера сообщили в разведцентр и от его имени просили разрешения на обратном пути при возвращении «завернуть» в Тверь, где жила его мать. Согласие было получено. Однако из Твери он уже «не вернулся». Таким образом, Матвиенко удалось вывести из игры.
