Спустя некоторое время противнику ответили, что необходима срочная помощь, так как «заболел» Жилин, а Северянину трудно работать одному; кроме того, в Москву приехал Л., который подтвердил свое согласие работать на союзников, а поэтому ему необходимо прислать американский паспорт.
Сначала немецкая разведка дважды пыталась сбросить посылку на парашюте, но плохая погода помешала осуществлению ее намерений. Наконец 29 февраля 1944 года противник сообщил:
31 марта самолет сбросил в условленном месте сотрудника СД Гаммера, который и был там арестован. «Доктор» прислал с Гаммером радиостанцию, оружие, чистые бланки фиктивных документов, штампы и печати, военную и гражданскую одежду, пятьсот тысяч рублей и пять тысяч долларов, предназначенных для осуществления вербовки. Но американского паспорта в посылке не обнаружили. Выяснили, что Гаммер получил указание работать под руководством Жилина и Северянина. Американский паспорт для Л. не выслан, потому что подделку паспорта легко обнаружить, так как фотография на нем прикрепляется механическим способом и должен быть отпечаток пальца, но при необходимости Л. вышлют английский паспорт или вывезут его из Советского Союза на самолете.
После уведомления о благополучном прибытии Гаммера и получения посылки немецкой разведке сообщили о состоявшейся «вербовке» Л.:
24 апреля 1944 года немецкая разведка сообщила о своем намерении вывезти на самолете за линию фронта Жилина для доклада о работе и попросила найти хорошую посадочную площадку. Перед советской контрразведкой встала задача, как и каким образом провести операцию по захвату самолета.
В районе Дмитрова была найдена и оборудована площадка, а разведцентру сообщены ее координаты. Однако последний стал затягивать практическое осуществление своих намерений и перешел на пассивный радиообмен. Чтобы вынудить противника ускорить посылку самолета, была легендирована реальная возможность получения серьезных разведывательных материалов о планах советского командования, имеющих стратегическое значение. Для выполнения намеченных мероприятий по захвату самолета 15 июля 1944 года была передана следующая радиограмма:
Как и следовало ожидать, это сообщение заинтересовало. В тот же день пришел ответ: