Встретила нас внучатая племянница Ирина, словно извиняясь:
– Бабушка подойти к двери не смогла, сломала ногу…
– ???
– Ходила в магазин и поскользнулась. Сами знаете, как убирают сегодня коммунальщики…
И вот мы сидим за круглым столом, быстро накрытым бутербродами и нарезанной колбасой хлопотуньей Иришкой.
– Ну, не для этого мы пришли, – сконфуженно замечает Виктор Федорович.
– Уж, извольте, от нашей славянской традиции никуда не денешься: гость в избе, хлеб на столе.
Она нас узнала, несмотря на почти что двадцатилетний перерыв в общении. Пока обставлялся стол, мы вручили хозяйке цветы и стали опорожнять пакеты и сумки с книгами, буклетами, тортами…
– Как я рада, как я рада, что вы пришли в этот день. Ведь я ровесница Советской, а теперь уже Российской армии – родилась ведь 23 февраля 1918 года. Спасибо, мои дорогие, что навестили меня, плохо слышащую и видящую старушку, – знакомым и таким добрым голосом говорила с нами наша зрелость из рубежа в несколько десятков лет.
Посыпались вопросы…
В.Ф. – Когда начался ваш трудовой стаж?
– Начался сразу же после школы и окончания курсов машинисток. В 1932 году меня приняли машинисткой в одно из управлений штаба ВВС, где я проработала до 1939 года. А потом как-то позвонил мне какой-то мужчина, предложил встретиться и переговорить по поводу «дальнейшего профессионального роста». Назвал время и место встречи. Адрес был такой – Кузнецкий мост, 4. Побежала на встречу в обеденный перерыв. Оказалась я в кругу красно-синих фуражек. Поняла – НКВД. Предложили должность секретаря отдела. Я согласилась, так как выгадывала материально. Оклад из 240 рублей сразу подпрыгивал до 756!!! Разница любого бы обрадовала. Так вот с тех пор я и трудилась на одном месте.
А.С. – Надо понимать вы работали в генштабовском подразделении военной контрразведки. Застали войну, руководителей тех лет, оперативный состав. Расскажите поподробнее об этом периоде, – молодому поколению будут интересны подробности.
– Недавнее забывается быстрее, чем давнее, оно цепче держится, – такова уж особенность человеческой памяти. Действительно, я всю службу прошла в генштабовском – «первом», под какими бы номерами он не ходил, подразделении центрального аппарата военной контрразведки. Начала я работать при начальнике 4-го (Особого) отдела ГУГБ НКВД СССР генерале Бочкове Викторе Михайловиче. Его сменил уже начальник военной контрразведки Михеев Анатолий Николаевич. Красивый был мужчина. Погиб в начале войны при отступлении Юго-Западного фронта. Работала при Абакумове Викторе Семеновиче, а потом быстро сменявшимися руководителями: Селивановском, Королеве, Едунове, Гоглидзе, Леонове, Гуськове, Фадейкине, Циневе, Федорчуке, Устинове. Пошла на пенсию в 1981 году при генерале Душине Николае Алексеевиче.
Вот видите, сколько мне лет и скольких я пережила! Без кокетства, скажу прямо, – за девяносто перевалило. А жить-то хочется. Есть желание увидеть новую Россию в блеске славы и мощи. Кризисов не боюсь – всего хватает. Да и много ли мне надо?! В мои годы теперь больше заботит уже не столько качество жизни, сколько количество.
Войну, дорогие мои, я застала, печатая на машинке какой-то срочный материал. Завыванье первых бомб над Москвой услышала только 22 июля 1941 года. А в конце августа, точной даты уже не помню, я регистрировала оперативные документы. Вдруг мой слух четко уловил работу быстро приближающегося самолета. Потом этот звук перешел в дикий рев. Когда я подбежала к окну и взглянула вверх, – Боже мой, буквально вдоль Лубянки пронеслось темное крыло с черно-белым крестом. Затем раздался страшный взрыв с оглушительным треском и звоном падающего стекла. Земля содрогнулась. Я мышкой шмыгнула в подвал, – там было наше бомбоубежище. Углового четырехэтажного дома по улице Кирова, теперь это Мясницкая, как не бывало. За сутки москвичи разобрали кирпичные завалы рухнувших стен, и к утру следующего дня на месте дома стояла чистая площадка. Конечно же, были человеческие жертвы.
С началом войны все без исключения – оперативный состав и руководители ушли на фронт. А какие красивые мужики служили в нашем подразделении – с ума сойти можно было, глядя на них в гимнастерках при ремнях и портупеях. Никто из «стариков» не вернулся с войны в отдел.
В.Ф. – А кем же заменяли «красивых мужиков»? Работа ведь не должна была стоять?
– Конечно! Пришли выпускники высшей школы и разных курсов, которых тоже дергали в командировки, а некоторых направляли на фронт. Но постепенно утечка кадров замедлялась по мере продвижения Красной Армии на Запад.
А.С. – А каков был режим работы при воздушных тревогах?
