Ахимас неподвижно стоял у окна за плотной занавеской. Когда сыщик постучал в дверь условным стуком, на душе сделалось мерзко. Значит, все-таки Ванда…
В комнате все было подготовлено для того, чтобы Фандорин не шарил взглядом по комнате, а сразу сфокусировал зрение в ложном направлении, повернулся спиной и убрал оружие.
Все три цели были благополучно достигнуты.
— Ну вот, — вполголоса сказал Ахимас. — А теперь руки на затылок. И не вздумайте поворачиваться, господин Фандорин. Убью.
Досада — вот первое чувство, охватившее Эраста Петровича, когда он увидел под одеялом примитивную куклу из одежды и услышал сзади спокойный, уверенный голос. Как глупо попался!
Но досаду тут же вытеснило недоумение. Почему Клонов-Певцов был готов? Караулил у окна, увидел, что вместо Ванды пришел кто-то другой? Но назвал-то по имени! Получается, знал и ждал. Откуда знал? Неужто Ванда все-таки успела известить? Но тогда почему ждал, почему не скрылся?
Выходило, что объект знал о предстоящем визите «господина Фандорина», но не о полицейской операции. Чудно.
Впрочем, строить гипотезы было не ко времени. Что делать? Метнуться в сторону? Попасть в человека, прошедшего курс обучения у «крадущихся», гораздо сложнее, чем себе воображает фальшивый жандармский капитан.
Но в любом случае на выстрелы нагрянет полиция, откроет пальбу, и тогда объект взять живьем не удастся.
Фандорин положил руки на затылок. Спокойно, в тон оппоненту, спросил.
— И что дальше?
— Снять пиджак, — приказал Ахимас. — Бросить на середину комнаты.
Пиджак брякнул весьма ощутимо — видно, кроме «герсталя» в карманах было припасено что-то еще.
Сзади на поясе у сыщика была кобура с маленьким пистолетиком.
— Отстегнуть «дерринджер». Под кровать его, подальше. Теперь нагнуться — медленно. Задрать левую штанину. Выше. Правую.
Так и есть — у левой лодыжки рукояткой вниз закреплен стилет. Хорошо экипировался господин Фандорин. Приятно иметь дело с предусмотрительным человеком.
— Теперь можете повернуться.
Повернулся сыщик правильно: безо всякой спешки, чтобы попусту не нервировать противника.
Зачем это у него на подтяжках четыре металлических звезды? Верно, опять какие-нибудь восточные хитрости.
— Отстегнуть подтяжки. Под кровать.
Смазливая физиономия сыщика исказилась от ярости. Длинные ресницы дрогнули — Фандорин щурился, пытаясь разглядеть лицо своего визави, стоявшего спиной к свету.
Что ж, теперь можно и показаться, проверить, хорошая ли у молодого человека зрительная память.
Оказалось, что хорошая: Ахимас сделал два шага вперед и с удовлетворением заметил, как щеки красавчика сначала покрылись багровыми пятнами, а потом сразу побелели.
Так-то, юноша. Судьба — дама с причудами.
Это не человек, а какой-то дьявол! Даже в сяринкенах распознал оружие. Эраст Петрович клокотал от бешенства, лишившись всего своего арсенала.
Или, точнее, почти всего.
Из всех многочисленных предметов обороны (надо же, а казалось, что переусердствовал со сборами) осталась только стрелка в рукаве рубашки. Стрелка была тонкая, стальная, закреплена на пружине. Достаточно резко согнуть локоть, и пружина распрямится. Но убить стрелкой трудно — разве что если точно в глаз угодить. Да и какое может быть резкое движение, если тебя держат под дулом шестизарядного «баярда»?
Тут темный силуэт придвинулся, и Фандорин наконец разглядел черты противника.
Эти глаза! Эти белые глаза! То самое лицо, которое столько лет снилось Эрасту Петровичу по ночам. Не может быть! Опять кошмар! Поскорее проснуться.
Надо было воспользоваться психологическим преимуществом, пока объект не пришел в себя.
— Кто сообщил адрес, время и условный сигнал?
Сыщик молчал.
Ахимас опустил дуло ниже, целя в коленную чашечку, но Фандорин, кажется, не испугался. Наоборот, бледности вроде бы поубавилось.
— Ванда? — не выдержал Ахимас, и в голосе прорвалась предательская хрипотца.
Нет, этот не ответит, подумал он. Умрет, но не скажет ни слова. Такой уж типаж. И тут сыщик вдруг разомкнул уста:
— Отвечу. В обмен на мой вопрос. Как был убит Соболев?
Ахимас покачал головой. Его не уставала удивлять человеческая экстравагантность. Впрочем, профессиональное любопытство на пороге смерти заслуживает уважения.
— Идет, — кивнул он. — Но ответ должен быть честным. Слово?
— Слово.
— Экстракт амазонского папоротника. Паралич сердечной мышцы при учащенном сердцебиении. Никаких следов. «Шато-икем».
Дополнительных пояснений не понадобилось.
— Ах, вот оно что… — пробормотал Фандорин.
— Так это Ванда? — сквозь стиснутые зубы спросил Ахимас.
— Нет. Она вас не выдала.
Ахимас чуть не задохнулся от неимоверного облегчения — на миг даже закрыл глаза.
Когда лицо человека из прошлого напряглось в ожидании ответа, Эраст Петрович понял, почему он до сих пор еще жив.
Но едва прозвучит ответ на вопрос, имеющий для белоглазого такое значение, как немедленно грянет выстрел.
