Вот явился Говернал к королю Ангвисансу Ирландскому и приветствовал его с глубоким почтением. Король принял его радушно и спрашивает, зачем он пожаловал.
— Сэр, — тот отвечает, — здесь неподалеку находится один рыцарь, который желает побеседовать с вами. Он поручил мне сказать вам, что его меч к вашим услугам.
— Что же это за рыцарь? — спрашивает король.
— Сэр, это — сэр Тристрам Лионский, он за милости, которые вы ему оказывали в вашей стране, готов отплатить вам здесь.
— Пойдем же, добрый человек, — сказал король, — сведи меня сей же час с сэром Тристрамом.
Сел король на низкорослую лошадь и лишь с малой свитой подъехал к Тристрамову шатру. Увидев короля, сэр Тристрам выбежал к нему навстречу и хотел поддержать его стремя, но король поспешил соскочить с лошади, и они крепко обнялись.
— Благороднейший господин мой, — сказал сэр Тристрам, — я благодарю вас за милости и ласки, что оказывали вы мне в вашей стране! Ведь я еще тогда дал слово сослужить вам службу, если когда-либо эта будет в моей власти.
— Ах, любезный рыцарь, — сказал король сэру Тристраму, — сейчас мне как раз великая нужда в вашей службе, никогда еще ни от кого так не нуждался я в помощи.
— А что так, господин мой?
— Я сейчас вам объясню, — отвечал король. — Я вызван на суд из моей страны держать ответ за одного рыцаря, который приходился родичем славному рыцарю сэру Ланселоту. И за него сэр Бламур Ганский, брат сэра Блеобериса, вызвал меня сразиться с ним или найти взамен себя другого рыцаря. Я же отлично знаю, — сказал король, — что все те, в ком течет кровь короля Бана, как сэр Ланселот и эти двое, все они рыцари искуснейшие и могучие и выиграть бой у них труднее, чем у любого другого рыцаря из ныне живущих.
— Сэр, — сказал сэр Тристрам, — за то доброе расположение, что вы оказывали мне в Ирландии, и ради госпожи моей вашей дочери Изольды Прекрасной я возьму на себя этот поединок, но с двумя условиями: поклянитесь мне, что правда на вашей стороне и не с вашего изволения убит тот рыцарь; и еще, сэр, — так продолжал сэр Тристрам, — после поединка, если по милости Божией я одержу победу, вы в награду отдадите мне то, о чем я вас попрошу.
— Да поможет мне Бог, — отвечал король, — вы получите, что ни попросите.
— Добро, — сказал сэр Тристрам. — А теперь дайте им ответ, что ваш рыцарь готов к бою, ибо я скорее умру, защищая вас чем уступлю и сдамся.
— Я не сомневаюсь в вас, — сказал король, — что вы, если пришлось бы, сразились бы и с сэром Ланселотом Озерным.
— Что до сэра Ланселота, то он славится как лучший и благороднейший из рыцарей в мире, и, уж конечно, рыцари одной с ним крови — достойные мужи и страшатся лишь одного позора. А что до сэра Блеобериса, который приходится братом сэру Бламуру, то с ним я сражался, и потому, клянусь головой, мне не зазорно назвать его добрым рыцарем.
— Сэр, говорят, — сказал король, — что сэр Бламур из них двоих сильнейший.
— Что до этого, то хотя бы и так! Будь он даже лучшим из рыцарей, носящих щит и копье, все равно я не откажусь от поединка.
С тем отправился король Ангвисанс к королю Карадосу и остальным, кто посажены были в тот раз судьями, и объявил им, что нашел рыцаря, готового за него сразиться. Тогда, по велению королей, послали за сэром Бламуром Ганским и за сэром Тристрамом Лионским, дабы при них огласить условия поединка, и, когда они оба явились пред судьями, там собралось в это время множество королей и баронов, и когда увидели они сэра Тристрама, то много о нем было толков, ведь он убил сэра Мархальта, доброго рыцаря, и одолел другого доброго рыцаря — сэра Паломида.
Вот провозглашен был поединок, и разъехались они готовиться к бою.
И сказал сэр Блеоберис брату своему сэру Бламуру:
— Любезный и милый брат, — так сказал он, — помните о том, какого мы рода и кто таков сэр Ланселот Озерный, которому мы приходимся с братниной стороны ни много ни мало как родными племянниками. Никогда еще никто в нашем роду не терпел посрамления в бою, и потому, брат, лучше примите смерть, чем позор!
— Брат, — отвечал сэр Бламур, — не сомневайтесь во мне, я не опозорю мой род. Правда, тот рыцарь, как мне известь почитается одним из лучших, какие живут теперь на свете, но все равно я ему не сдамся и не произнесу ненавистных слов. Может статься, что он повергнет меня наземь своею рыцарской мощью, — тогда пусть он меня убивает, я пощады не попрошу.
— Бог да пошлет вам удачу, — сказал сэр Блеоберис, — ибо вы увидите, что он — самый могучий рыцарь изо всех, с кем вам приходилось сражаться. Уж я-то знаю, я сам бился с ним в поединке.
— Да поможет мне Бог! — сказал сэр Бламур.
И с тем сел он на коня в одном конце поля, а сэр Тристрам — на другом, и они, выставив и уперев копья, сшиблись с разгону, точно гром грянул, и сэр Тристрам, через великую свою мощь, сокрушил сэра Бламура наземь вместе с конем.
