И с тем сэр Тристрам пустил вскачь своего коня и со всей мощью устремился на сэра Паломида, ударил его копьем, и раскололось его копье на сотню кусков, Тогда сэр Тристрам выхватил меч свой, снова повернул коня и обрушил тому на голову шесть могучих ударов. А сэр Паломид стоял и глядел на сэра Тристрама и дивился его пылу и его неразумию. И сказал себе сэр Паломид так: «Этого сэра Тристрама, даже и без доспехов, теперь не удержишь от боя. Но если я теперь направлю на него коня и убью его, буду навеки опозорен, куда ни поеду».
Тут говорит ему сэр Тристрам:
— Эй, трусливый рыцарь, что намерен ты теперь сделать? Отчего не хочешь ты биться со мною дальше? Можешь не сомневаться, я выстою против тебя и против всей твоей злобы.
— А, сэр Тристрам, — отвечал сэр Паломид, — ведь ты отлично знаешь, что биться с тобою мне был бы позор, ибо ты обнажен, я же облачен в доспехи, и если я тебя убью, то будет лишь к моему бесчестью. И ты знаешь отлично, — сказал сэру Тристраму сэр Паломид, — мне известны твоя сила и стойкость в рыцарском поединке.
— Это правда, — отвечал сэр Тристрам. — Мне понятны твои сомнения.
— Хорошо сказано, — молвил сэр Паломид. — А теперь я прошу вас, ответьте мне на вопрос, который я вам задам.
— Задавайте, — сказал сэр Тристрам, — и я отвечу вам правду, да поможет мне Бог.
— Сэр, если предположить, — сказал сэр Паломид, — что вы были бы в полном облачении, а я без доспехов, как вы сейчас, как бы вы со мной поступили, по истинной рыцарской чести?
— А, — сказал сэр Тристрам, — я тебя понял, сэр Паломид, ибо теперь я должен буду произнести мое суждение! И, клянусь благословеньем Господним, то, что я скажу, будет сказано не из страха перед тобою, сэр Паломид. Вот что я говорю: знай, сэр Паломид, что тебе надлежит уехать от меня, ибо я не стал бы с тобою биться.
— И я не стану, — сказал сэр Паломид. — И потому поезжай своей дорогою!
— Что до этого, — отвечал сэр Тристрам, — то мое дело: уезжать или оставаться. Но одно меня, сэр Паломид, удивляет, — сказал сэр Тристрам, — отчего столь добрый рыцарь, как ты, по сей день не крещен, ведь вот брат твой сэр Сафир давно уже принял крещение?
— Что до этого, — отвечал сэр Паломид, — то мне еще невозможно принять крещение из-за клятвы, данной мною много лет назад. Но, как бы то ни было, в сердце моем и в душе я уже много дней храню добрую веру в Иисуса Христа и в Его нежную Матерь Марию. И мне осталось провести еще один лишь бой, а после того я тут же приму крещение.
— Клянусь головой, — сказал сэр Тристрам, — если за одним боем дело стало, то искать его тебе долго не придется. Ибо упаси Бог, — сказал сэр Тристрам, — чтобы по моей вине ты дольше оставался язычником. Вон там лежит рыцарь, которого ты ранил и поверг наземь, помоги мне облачиться в его доспехи, и я, не промедлив, позволю тебе исполнить твою клятву.
— Как вы желаете, — сказал сэр Паломид, — так тому и быть. И они подъехали к тому рыцарю, сидевшему на песке, и сэр Тристрам его приветствовал, а тот слабым голосом ему ответил.
— Сэр рыцарь, — сказал ему сэр Тристрам, — прошу вас, назовите мне ваше настоящее имя.
— Сэр, — тот отвечал, — мое настоящее имя — сэр Галерон Галовейский, и я рыцарь Круглого Стола.
— Да поможет мне Бог, — сказал сэр Тристрам, — меня печалят ваши раны! Но дело вот в чем: я должен просить вас, чтобы вы ссудили меня всеми вашими доспехами, ибо, как вы видите, я безоружен, а я должен биться в поединке вон с тем рыцарем.
— Сэр, я вам их отдаю с доброй охотою. Но остерегитесь, предупреждаю вас, ибо тот рыцарь — боец могучий, которого опаснее не приходилось мне встречать. Но прошу вас, сэр, — сказал сэр Галерон, — назовите мне ваше имя, а также и имя того рыцаря, что нанес мне поражение.
— Сэр, что до моего имени, то знайте, я зовусь сэр Тристрам Лионский, а что до него, то это — сэр Паломид, брат доброго рыцаря сэра Сафира; только сэр Паломид по сей день еще не крещен.
— Увы! — сказал сэр Галерон, — великой жалости это достойно, чтобы столь славный рыцарь и столь доблестный боец был не крещен.
— Да поможет мне Бог, — сказал сэр Тристрам, — он либо убьет меня, либо же я его убью, но прежде, чем мы с ним расстанемся на этот раз, он примет крещение.
— Господин мой сэр Тристрам, — сказал сэр Галерон, — ваша слава и доблесть хорошо известны во многих странах, и Бог да убережет вас от урона и бесчестья и на этот раз!
Тут сэр Тристрам снял доспехи с сэра Галерона, который был благородным рыцарем, совершившим немало славных подвигов, и он был собою велик, костьми широк и плотью обилен. И без доспехов он остался стоять на ногах, ибо он был поражен сзади копьем. Но насколько в силах был сэр Галерон, он помог сэру Тристраму снарядиться к бою.
И вот сэр Тристрам сел на коня и в руке зажал копье сэра Галерона, и сэр Паломид уже тоже изготовился к бою. И ринулись они друг на друга на всем скаку и ударили один другого в средину щита. Копье сэра Паломида при этом сломалось, и сэр Тристрам поверг его, и всадника и коня, прямо на землю.
