– Что до этого, – отвечал сэр Тристрам, – то я еще подумаю, я дерусь, только когда сам того хочу. Но ведь если я выеду на вас, – сказал сэр Тристрам, – то вы против меня не устоите.
– Позор тебе, трус! – вскричал сэр Динадан. Но пока они так стояли и переговаривались, вдруг увидели они рыцаря, скачущего прямо на них.
– Взгляните! – сказал сэр Тристрам. – Вон скачет рыцарь, который сразится с вами.
Но сэр Динадан на него взглянул и сказал:
– Клянусь верою! Это тот самый полоумный рыцарь, которого я видел у ручья не то спящим, не то бодрствующим.
– Ну что ж, – сказал сэр Тристрам, – этого рыцаря я узнаю отлично по щиту его, крытому лазурью. Это сын короля Нортумберландского, и зовут его – сэр Эпиногрис. Он самый страстный влюбленный, какого я только знаю, и любит он дочь короля Уэльского, даму весьма прекрасную. И я полагаю, – сказал сэр Тристрам, – что, если вы его вызовете на бой, он примет ваш вызов, и тогда мы посмотрим, который из вас окажется лучшим бойцом: влюбленный или же вы, у кого нет ни возлюбленной, ни дамы сердца.
– Ладно, – сказал сэр Динадан, – сейчас ты увидишь, каков я в деле.
И с тем сэр Динадан возвысил голос и вскричал:
– Сэр рыцарь, готовься к поединку, ибо тебе придется со мною сразиться, тут уж ничего не поделаешь, ведь таков уж обычай странствующих рыцарей, чтобы каждого рыцаря заставлять сражаться, хочет он того или нет.
– Сэр, – отозвался сэр Эпиногрис, – придерживаетесь ли и вы такого порядка и обычая?
– Что до этого, – отвечал сэр Динадан, – то защищайся! Копье ответит за меня.
И они пришпорили коней и сшиблись с такою силой, что сэр Эпиногрис выбил сэра Динадана из седла. Тут сэр Тристрам подъехал к сэру Динадану и сказал:
– Как так? Неужто влюбленный одерживает верх?
– Позор тебе, трус! – вскричал сэр Динадан. – Если только ты настоящий рыцарь, то отомсти ему за меня!
– Ну, нет, – отвечал сэр Тристрам, – у меня сегодня нет желания драться. Садись-ка на коня, и поедем отсюда.
– Упаси меня Бог, – сказал сэр Динадан, – от такого товарища, ибо после встречи с тобою мне нет удачи. И с тем они собрались в путь.
– Ну, – сказал сэр Тристрам, – быть может, я сообщу вам вести о сэре Тристраме.
– Спаси меня Бог, – отвечал сэр Динадан, – не надо! Ибо сэру Тристраму плохо пришлось бы, спознайся он с тобою. И они распрощались.
– Сэр, – сказал ему напоследок сэр Тристрам, – может статься, что мы еще встретимся с вами в ином месте.
И сэр Тристрам возвратился в замок Веселой Стражи, а там услышал он, что в городе стоит великий шум и волнение.
– Что это за шум? – спросил сэр Тристрам.
– Сэр, – отвечали ему, – был в этом замке рыцарь, он долго жил среди нас, и вот теперь он убит двумя рыцарями, и за то только, что наш рыцарь назвал сэра Ланселота лучшим рыцарем, чем сэр Гавейн.
– Это не причина, – сказал сэр Тристрам, – чтобы убивать рыцаря за добрые речи о его господине.
– Нам от этого не легче, – отвечали жители города. – Вот будь здесь сейчас сэр Ланселот, он быстро отомстил бы тем двум низким рыцарям.
Когда услышал сэр Тристрам такие их слова, он послал за щитом своим и за копьем. И в короткий срок он их нагнал и потребовал, чтобы они возвратились и принесли возмещение за свершенное ими дело.
– Какого возмещения ты ждешь? – спросил один из них. И с тем разъехались они для разгона и сшиблись с такой силой, что сэр Тристрам перебросил того рыцаря через круп его коня. Тогда приготовился к бою с сэром Тристрамом второй рыцарь, и со вторым рыцарем он обошелся точно так же.
И тогда они со всей возможной поспешностью высвободили ноги из стремян, выхватили мечи, перетянули наперед щиты и приготовились рубиться до последнего.
– Рыцари, – сказал им сэр Трисчрам, – лучше скажите мне, кто вы и откуда. Ибо, может статься, вы – те, кому от меня живым не уйти, а может быть, вы носите имена такие и родом из таких мест, что, несмотря на все ваши злые дела, я отпущу вас подобру-поздорову.
– Знай же, сэр рыцарь, – они отвечали, – мы не боимся назвать тебе наши имена, ибо мое имя – сэр Агравейн, а мое – сэр Гахерис, мы братья славного рыцаря сэра Гавейна и родные племянники королю Артуру!
– Хорошо, – сказал сэр Тристрам, – ради короля Артура я на этот раз вас отпущу. Но позор сэру Гавейну и вам, принадлежащим столь высокому роду, что о вас, четырех братьях, идет такая дурная молва: ибо вас считают величайшими убийцами и погубителями добрых рыцарей во всем королевстве Английском. И я слышал, что сэр Гавейн и вы, его братья, убили вчетвером рыцаря, который был получше любого из вас, имя же его – добрый рыцарь сэр Ламорак Уэльский. Милостью Божией, – сказал сэр Тристрам, – хотел бы я быть с ним рядом в его смертный час.
– Тогда и ты последовал бы за ним, сказал сэр Гахерис.
– Для этого, любезные рыцари, понадобилось бы куда больше доблестных рыцарей, чем сыщется в вашем роду.
И с тем сэр Тристрам расстался с ними и поехал к замку Веселой Стражи. А когда он уехал, они сели снова на коней, и один сказал другому:
– Догоним его и сквитаемся с ним за его любовь к сэру Ламораку.
Вот нагоняют они сэра Тристрама, и сэр Агравейн ему кричит:
