Тут Балин поведал брату о своем приключении с мечом, и о смерти Владычицы Озера, и о том, что он впал в немилость у короля Артура.
– Потому-то и послал он мне вослед вон того рыцаря, что лежит там мертвый. И гибель вот этой девицы горько меня печалит.
– И меня также, – сказал Балан. – Но нам следует принимать все испытания, какие ниспошлет Бог.
– Истинно так, – сказал Балин. – На душе у меня тяжело из-за немилости господина моего Артура, ибо он – славнейший из королей, ныне правящих на земле; и любовь его я себе верну или же сложу голову в бою. Ибо король Риенс стоит с войском под замком Террабиль, и туда мы поспешим со всей быстротой, чтобы в бою доказать свою доблесть и поддержать свою добрую славу.
– Вы правы, – сказал Балан, – что решили ехать туда. Я же отправлюсь вместе с вами и вместе с вами подвергну жизнь свою опасности, как и надлежит брату.
– А теперь в путь! – воскликнул Балин. – В добрый час была наша встреча.
Но пока вели они беседу, прискакал из города Камелота карлик, сидя верхом на коне, как умел, и увидел он два мертвых тела; и стал он стенать и плакать и от горя рвать волосы на голове, а потом спросил:
– Который из двух рыцарей свершил это?
– А ты почему спрашиваешь? – сказал Балан.
– Потому что хочу знать, – ответил карлик.
– Это я, – сказал Балин, – зарубил рыцаря, защищая мою жизнь; ибо он преследовал меня и нагнал, и либо мне было его убить, либо ему меня. А девица закололась сама из-за своей любви, и я о том сожалею. В память о ней буду я до конца дней моей жизни служить и помогать всем женщинам на свете.
– Увы! – сказал карлик, – ты причинил великое зло самому себе. Ибо рыцарь этот, что лежит здесь мертвый, был муж доблестнейший в свете. И знай, Балин: родичи этого рыцаря будут преследовать тебя по всей земле, покуда не убьют тебя.
– Ну, это, – сказал Балин, – меня не очень страшит; но на сердце у меня тяжело оттого, что, быть может, я навлек на себя еще большую немилость господина моего короля Артура, убив этого рыцаря.
Пока так они друг с другом говорили, подъехал туда король Корнуэлла, который звался король Марк42. Увидел он обоих убитых, узнал, что убиты они этими двумя рыцарями, как было рассказано выше, и оплакал горько великую и верную любовь, что была между ними.
И сказал он так:
– Не покину этого места, покуда не поставлю здесь над ними гробницу.
Разбил он там свои шатры и обшарил всю ту местность в поисках подходящего для них надгробия. И вот в одной церкви сыскали каменную плиту, красиво и богато отделанную. Король повелел зарыть оба тела в землю, а сверху установили плиту и на ней начертали их имена: «Здесь покоится Лансеор, сын короля Ирландии, павший по своей вине от руки Балина, и леди Коломба, его возлюбленная, которая закололась его Мечом от горя и тоски».
Но покуда делали все это, пришел к королю Марку Мерлин и увидел, что там происходит.
– На этом самом месте, – сказал Мерлин, – быть величайшему поединку между двумя рыцарями, какой когда-либо был или будет между двумя рыцарями – двумя верными любовниками; и ни тот, ни другой не поразит противника насмерть.
И начертал Мерлин на гробнице золотыми буквами имена тех, кому предстояло сразиться на этом самом месте; имена же те были: Ланселот Озерный и Тристрам.
– Странный ты человек, – сказал король Марк Мерлину, – ты, говорящий столь странные вещи. Ты груб и неотесан – тебе не подобает вести речи о таких делах. Как твое имя? – спросил король Марк.
– Пока что, – отвечал Мерлин, – я не открою его вам. Но впоследствии, когда сэра Тристрама застанут с его госпожой, вы услышите и узнаете мое имя; и еще вы услышите тогда вести, какие не обрадуют вас.
– А ты, Балин, – обратился тут Мерлин к Балину, – ты причинил себе великое зло тем, что не помешал этой женщине заколоть себя. Ведь ты мог бы ее спасти, если бы только захотел.
– Жизнью клянусь, – отвечал Балин, – что не мог я ее спасти, ибо она бросилась на меч внезапно.
– Это печалит меня, – сказал Мерлин, – ибо из-за гибели той женщины ты должен будешь нанести самый плачевный удар, какой когда-либо наносил человек, кроме удара, нанесенного Господу нашему Иисусу Христу. Ты поразишь верного рыцаря, мужа славнейшего из ныне живущих, и через этот удар на двенадцать лет ввергнешь три королевства в величайшие бедствия, невзгоды и страдания. И рыцарь тот многие годы не сможет оправиться от причиненной тобою раны.
И Мерлин собрался их покинуть.
– Нет, – сказал Балин, – не бывать тому, ибо если бы верил я, что ты говоришь правду, будто я свершу столь ужасное дело, я бы убил себя, дабы ты оказался лжецом.
Тут Мерлин исчез, а Балин и брат его стали прощаться с королем Марком.
– Но прежде, – сказал король, – назовите мне ваше имя.
– Сэр, – отвечал Балан, – вы видите, он при двух мечах, и потому можете называть его Рыцарем-о-Двух-Мечах.
И с тем уехал король Марк в Камелот к королю Артуру.
А Балин направил путь к королю Риенсу. Едут они так вдвоем, и попадается им навстречу Мерлин в новом обличии, для них неузнаваем.
– Куда же это держите вы путь? – спросил Мерлин.
