– Девица, да благословит вас Бог.
– Сэр, – сказала она, – Бога ради, скажите мне, где сейчас сэр Ланселот?
– Вот он, вы можете его видеть, – отвечал король. Тогда она подошла к сэру Ланселоту и сказала:
– Сэр Ланселот, я приветствую вас от имени короля Пелеса и прошу вас рыцарской честью последовать за мною в лес, что отсюда поблизости.
Тогда сэр Ланселот спросил ее, у кого она живет.
– Я живу, – она отвечала, – у короля Пелеса.
– Что же вам угодно от меня – спросил сэр Ланселот.
– Увидите, – отвечала она, – когда со мной прибудете на место.
– Что ж, – сказал он, – я с охотою последую за вами. И сэр Ланселот повелел своему оруженосцу седлать коня и принести ему доспехи без промедления. Тот все исполнил. Но тут подошла к сэру Ланселоту королева и сказала.
– Неужели вы покинете нас на праздник?
– Госпожа, – сказала ей вновь прибывшая дама, – знайте, что завтра к обеду он уже снова будет с вами.
– Если бы я думала, – сказала королева, – что и завтра он не вернется, я бы его доброй волею с вами не отпустила.
И с тем сэр Ланселот отправился в путь, ехал, ехал и наконец приехал в лес, а в лесу была глубокая лощина, и в ней они увидели обитель святых монахинь. Ключарь их уже ждал и распахнул перед ними ворота, они въехали на двор монастыря и сошли с коней. Тут окружила сэра Ланселота большая толпа, и все очень радовались его приезду; они отвели его в аббатисин покой и помогли ему разоружиться.
И вдруг видит он там на ложе двух своих кузенов: сэра Борса и сэра Лионеля. Он разбудил их, и они, видя его, весьма обрадовались.
– Сэр, – сказал сэр Борс сэру Ланселоту, – что за приключение привело вас сюда? Мы думали найти вас завтра в Камелоте.
– Да поможет мне Бог, – сказал сэр Ланселот, – меня привела сюда одна женщина, а для чего, не знаю.
А покуда так они беседовали меж собою, вошли вдруг туда двенадцать монахинь и ввели с собою Галахада, а был он лицом столь прекрасен и статен телом, что едва ли можно было в мире сыскать ему равного. И все женщины шли и плакали.
– Сэр, – сказали они все разом, – мы привели вам этого отрока, которого мы вырастили, и просим вас посвятить его в рыцари, ибо от руки более достойной не мог бы он получить посвящение в Рыцарский Орден.
Поглядел сэр Ланселот на юного пажа и увидел, что он хорош собою и кроток, как голубица, и исполнен достоинств, и подумалось сэру Ланселоту, что среди его сверстников не попадался ему ни один столь совершенный обликом. И сказал тогда сэр Ланселот:
– От него ли самого исходит это желание? И отрок и все они отвечали: «Да!»
– Тогда, – сказал сэр Ланселот, – он получит посвящение в Рыцарский Орден в славный день великого праздника.
И устроили Ланселота на ночлег со всем радушием. А наутро при первых лучах зари он по желанию Галахада посвятил его в рыцари и сказал:
– Бог да сделает тебя хорошим человеком, ибо красотой ты не уступишь никому на этом свете.
– А теперь, любезный сэр, – сказал сэр Ланселот, – не поедете ли вм вместе со мною ко двору короля Артура?
– Нет, – тот отвечал, – пока еще я с вами не поеду.
Тогда сэр Ланселот с ними простился и уехал вместе со своими кузенами. И к исходу утра в Светлое Воскресенье115 они прибыли в Камелот. Король с королевой уже ушли к святому отцу слушать обедню. Они оба возрадовались от души возвращению сэра Борса и сэра Лионеля, и все их рыцари тоже.
Когда же король и все рыцари возвратились от обедни, увидели вдруг бароны, что на сидениях вокруг всего Круглого Стола золотыми буквами написано: «Здесь должен сидеть такой-то» и «Такой-то должен сидеть здесь».
Так обошли они вкруг всего стола и дошли до Погибельного Сидения, и там они нашли свежую надпись золотыми буквами, так гласившую:
«Когда сравняется четыреста пятьдесят лет и еще четыре года со дня страстей Господа нашего Иисуса Христа, тогда будет занято это место».
И сказали тут они все:
– Это чудное дело и дивное!
– Во имя Господа! – промолвил сэр Ланселот, и он объяснил смысл той надписи от Рождества Господа нашего и по сей день.
– Мне сдается, – сказал сэр Ланселот, – что место это должно быть занято как раз сегодня, ибо сегодня первый праздник Пятидесятницы, после того как сравнялось четыреста пятьдесят лет и четыре года. И если все здесь согласны со мною, я бы сделал так, чтобы эти буквы были скрыты до той минуты, покуда не явится тот, кому дано исполнить этот новый подвиг.
И распорядились принести шелковый покров, чтобы укрыть надпись на Погибельном Сидении. После того велел король всем поспешать к обеду.
– Государь, – сказал ему сэр Кэй-Сенешаль, – если мы теперь усядемся прямо за ваш пиршественный стол, мы тем нарушим древний обычай вашего двора, ибо прежде никогда не садились вы в этот день за обед, не увидев или не услышав какого-нибудь чуда.
– Ваша правда, – отвечал король, – но я так обрадовался, что вижу сэра Ланселота и его кузенов вновь целыми и невредимыми у нас при дворе, что вовсе забыл про древние обычаи.
Но между тем, пока они так стояли и беседовали, является вдруг туда паж и так говорит королю:
– Сэр, я принес вам чудесные вести.
– Какие же? – спросил король.
