– Так оно и есть, – отвечал его хозяин. – Ведь захоти он только, и им бы его никогда не одолеть.
– Сэр, – сказала тут девица сэру Гавейну. – Мне кажется, ваш рыцарский долг – помочь этому грустному рыцарю, ибо, по-моему, он из лучших рыцарей, когда-либо мною виденных.
– Я бы вступился за него, – отвечал сэр Гавейн. – Но, кажется, он не желает принимать помощь. – Нет, – возразила девица. – А мне кажется, вы просто не хотите ему помочь. Но пока они так говорили, появился вдруг на поляне с одной стороны рыцарь, весь закованный в латы, но с обнаженной головой. А с другой стороны выехал на поляну карла на коне, тоже весь в латах, только голова открыта, рот до ушей, нос – обрубок. Подъехал к ним карла и говорит: – Где же эта дама, что должна нас тут встретить?
И тут выходит из лесу дама. Сразу затеялся между ними спор, ибо рыцарь потребовал, чтобы она досталась ему.
– Правильно ли мы поступаем? – сказал тогда карла. – Вон там, у креста, стоит рыцарь, давайте возложим решение на него: как он рассудит, так тому и быть.
– Я согласен, – отвечал рыцарь.
Подъехали они втроем к сэру Гавейну и рассказали, о чем у них спор. – Что же, сэры? Вы желаете предоставить решение вашего спора мне? – Да, сэр, – отвечали они оба. – В таком случае, девица, – сказал сэр Гавейн, – встаньте вы между ними, и тот, к кому вы предпочтете подойти, вас и получит.
Когда же ее между ними поставили, она отвернулась от рыцаря и подошла к карле. И тогда карла поднял ее к себе в седло и ускакал, весело распевая, а рыцарь поехал своей дорогой, горько плача.
Тут выехали на поляну два рыцаря в полных доспехах, и громко вскричал один:
– Сэр Гавейн, рыцарь Артурова королевского двора! Не медли, готовься сразиться со мною!
Сшиблись они с силою и оба вылетели из седел. Тогда пеши схватились они за мечи и рубились отчаянно. А тем временем второй рыцарь подъехал к девице и спрашивает ее, отчего она с этим рыцарем, и говорит:
– Если согласитесь вы уехать со мной, я буду вашим верным рыцарем.
– Я охотно уеду с вами, – отвечала девица, – мне не по душе дальше оставаться с ним, ибо у него на глазах только что один рыцарь победил десятерых, но под конец его подло уволокли отсюда. Потому давайте уедем, покуда длится поединок.
А сэр Гавейн еще долго бился с первым рыцарем, но под конец они помирились. И стал рыцарь приглашать Гавейна, чтобы он остановился у него на эту ночь.
Сэр Гавейн с ним поехал, а по пути и спрашивает:
– Что за рыцарь в вашей стороне один смог победить десятерых? И после такого мужественного подвига он позволил им связать себя по рукам и ногам и увезти прочь.
– А, – отвечал рыцарь, – это, как я полагаю, лучший на свете рыцарь и доблестнейший муж, и он достоин превеликого сострадания – ведь то, что произошло сегодня, уже было с ним более десяти раз. Имя же ему – сэр Пелеас; и он любит одну знатную даму в этой стране по имени леди Этарда. Случилось однажды, когда он ее полюбил, что стали сзывать рыцарей по всей стране на трехдневный турнир, и съехались туда все рыцари этой страны и все дамы. Тому, кто выказал бы себя лучшим рыцарем, назначен был в награду добрый меч и золотой венец, и тот венец победитель должен был вручить прекраснейшей из дам, какие собрались на турнир.
Всех рыцарей там намного превосходил силою и искусством этот самый сэр Пелеас, а было там пять сотен рыцарей. Но из них не было ни одного, кого бы сэр Пелеас не вышиб из седла или не сбил бы с ног; он каждый день в течение трех дней побеждал по двадцать рыцарей. И за то награда была присуждена ему. А он в тот же миг поскакал туда, где сидела леди Этарда, и преподнес ей венец, объявив ее прекраснейшей из всех дам, а кто не согласен, тому готов он доказать это с оружием в руках.
Так он избрал ее своей дамой и госпожой и поклялся кроме нее никогда никого не любить. Но она была так горда, что презрела его и отвергла и сказала, что никогда его не полюбит, пусть бы он хоть умер за нее; а все дамы осудили ее за такую гордость, ибо там были и красивее ее, но не нашлось бы ни, одной, которая, предложи ей сэр Пелеас свою любовь, не ответила бы ему любовью за благородство его и доблесть. Но рыцарь поклялся, что последует за Этардой в эти края и не отступится, пока она его не полюбит; вот так он оказался здесь и проводит дни поблизости от ее жилища, а ночи в монастыре.
А она каждую неделю высылает против него рыцарей, он же, одолев их всех, нарочно дает им потом захватить себя, потому что только так может увидеть свою даму. Она же обращается с ним всегда презрительно и жестоко, иной раз велит своим рыцарям привязать его к хвосту лошади, иной же раз подвязать лошади под брюхо. И таким постыдным способом доставляют его пред ее лицо, и все это делает она затем, чтобы заставить его уехать и отказаться от своей любви. Но ничто не может заставить его уехать. А ведь он бы и пеший одолел этих десятерых рыцарей, если бы захотел, будь они хоть пеши, хоть верхами.
– Увы, – сказал тут сэр Гавейн, – мне очень жаль его. После сегодняшней ночи я его утром отыщу в лесу, чтобы оказать ему помощь, какую только смогу.
