Худая. Сердце, наверное, остановилось, вот и умер.
Оператор. Что вы делаете?
Пальто. Так мне не надо быть обвинителем? Слава Богу!
Блондинка. Ай, что это? Он оживает!
Берет. Фу… Как? Вла… Дождь?
Полная. Так он не умер? Вот ведь дрянь! Суд идёт, кино снимают — всё из-за него, а он спит!
Худая. Не умер, что ли? А говорили — умер! Значит не умер.
Пальто. Бывает смерть клиническая, а бывает и настоящая.
Пальто. Как же вы могли спать? Я отказываюсь вас обвинять!
Худая. У него, может, и семья есть, а мы его убить хотим.
Полная. Может, всё и обойдётся, народ всё решит, разбёрется по-праведному.
Худая. Это всё контролёр вислоусый! Билет, билет… А что билет-то?
Контролёр. Как велено, так и работаю! Мне чужого не надо, я честный человек. Вот скажут не проверять, так и не буду. Но пока ещё платный проезд никто не отменял, на съезде контролёров говорили, что надо ещё строже, чем раньше!
Пальто. Так не будет суда? Тогда я пойду, меня Франц Лойе ждёт.
Рубашка. Как не будет — будет! Меня не разжалобишь, я его…
Худая. Глядите, бумажки какие-то!
Контролёр. Где билет?
В самом деле, билет автобусный… как же так?
Полная. Так он не безбилетник?
Контролёр. Мне чужого не надо… Откуда же у него билет?
Худая. Значит, честный он, с билетом, как все. А мы его судить хотели…
Полная. Что же теперь делать? Кого теперь судить?
Контролёр. У меня глаз-то намётанный! А вдруг это не он? Или он… Вроде бы и не он…
Полная. А берет? А пуговица?
Контролёр. Берет вроде тот, а человек — другой. Или наоборот…
Полная. А пуговица?
Контролёр. Пуговица — его. То есть, может быть, и не его, а того, который в берете…
Полная. Берет — вот он, на нём!
Контролёр. Берет на нём, да, а он вроде бы и не он!
Рубашка. Берет! Пуговица! Надо было сразу его кончать, а теперь попробуй разберись! Либералы!
Контролёр. Я никогда не ошибался, никогда! Эх! Полтора года его искал, всё на карту поставил. Мне начальство сказало — поймаешь его, мы тебя в метро контролёром назначим, новое дело начнёшь, новатором будешь. К зарплате двадцатку обещали прибавить, она не лишняя мне, двадцатка-то! У меня восемнадцать детей, девятнадцатого ждём, врач сказал, что мальчик будет, по науке девятнадцатые всегда мальчиками получаются!
Полная. Высказывайтесь, все высказывайтесь!
Пальто. Так о чём говорить-то! Суда не будет, фильма тоже, я пойду к Францу Лойе.
Шляпа. А меня ждёт жена.
Кепка. Паралакс сознания! Геоно! Воку! Меня никто не ждёт, но я тоже пойду.
Полная. Постойте! Получается, что контролёр оклеветал невинного!
Контролёр. Не мог, не мог я ошибиться!
Полная. Но ведь билет нашёлся!
Контролёр. А если это не тот билет? Надо экспертизу сделать, в центральную лабораторию послать…
Полная. А человек невинный ждать будет?
Худая. Экспертиза! Вот ведь придумал! Теперь за экспертизу спрятаться хочет!
Контролёр. Я потомственный контролёр, я — лауреат, делегат, тройной план даю..
Полная. Вот мы сейчас и разберёмся, что вы за лауреат!
Пальто. Позвольте! Это что же, опять процесс? Только в обратную сторону? Любопытно…
Шляпа. Что касается меня, то я в этой реабилитации участвовать не намерен.
Полная. Как же так? Наш долг разобраться, вынести правильное решение!
Худая. Правильно! Я вчера купила яйца, дома гляжу, а это пельмени! Так я и к заведующей пошла, в газету написала, на радио. Пусть разберутся, а то сколько же можно терпеть!
Рубашка. Опять разбираться! Нет уж. Я считаю, что контролёр ни в чём не виноват, даже если и ошибся. Всё равно безбилетников убивать надо, а контролёры нужны!
Полная. Вам бы всё убивать! А народное мнение?
Рубашка. Он же сибиряк! Такие люди всегда правы, даже если и ошибаются. Чего развели канитель — билет, пуговица, ошибка… Я бы его за один только берет на части разорвал, я бы их всех!
Режиссёр. Послушайте, а ведь он прав! Ну какая в самом деле разница — тот это билет или нет, он ли это был — или кто-то другой! Зрителям-то всё равно, им сюжет нужен, острая фабула. А у нас ведь всё есть — и исполнители, и техника! Где оператор?
Оператор
Режиссёр. Конечно, сейчас и продолжим. На чём мы там остановились?
