– Именно такая. Когда же до тебя дойдет, несмотря на твою толстую кожу, что она желает тебе провалиться сквозь землю или еще куда-нибудь? После всех твоих шутовских выходок я не осуждаю ее. Вставай и быстренько поехали. Мне надо выпить.
– Вот это здорово, – жалобно сказал Гарри. – И что это каждый так за меня переживает?
– Кто переживает?
– Ты.
– Я? Черта с два.
– Тихо, замолчите оба, – сказал Тьюри. – Пошли, Гарри. Билл с машиной, он отвезет нас ко мне домой.
– А где моя машина?
– Телма сказала, что оставит ее возле нашего дома. Нэнси ждет нас, поехали.
– Не хочу я никуда ехать. Я не ребенок. Нечего мной распоряжаться.
– Еще какой ребенок, и мы будем тобой распоряжаться.
– Я-то думал, вы мои друзья.
– Если бы мы не были твоими друзьями, то сидели бы сейчас дома и преспокойно обедали. Ну, вставай.
– Ладно, поехали.
Гарри встал и пошел к двери, бормоча что-то себе под нос. Перед тем как спуститься по ступеням с веранды, остановился и оглянулся на дверь, словно вопреки рассудку надеялся, что на пороге появится Телма и попросит его не уезжать.
Миссис Мэлверсон поливала нарциссы на клумбе перед домом. Увидев Гарри, весело помахала ему шлангом.
– Здравствуйте, мистер Брим.
– Здравствуйте, миссис Мэлверсон.
– Прекрасная погода для нарциссов, не правда ли?
– Да, конечно. – Гарри немного отстал от друзей, которые направились к припаркованной у тротуара машине. – Миссис Мэлверсон, я... в общем, какое-то время меня не будет. Дела, знаете ли. Может, вы будете так добры навещать иногда Телму и подбадривать ее? Последнее время она не очень хорошо себя чувствует.
– Знаю. Я сама ей это сказала в прошлое воскресенье. Девочка, – сказала я ей, – похоже, вы не спали всю ночь, да еще плакали. Да, точно, это было в воскресенье. Я, помнится, пригласила ее в церковь послушать, как пастор будет читать по цветам. Она так нервничала, что уронила бутылку молока. И всю неделю меня избегала. Это меня-то, а ведь я ей друг. Правда, чего еще ожидать от женщины в определенный период.
– В определенный период?
– Да будет вам, мистер Брим. Конечно, вы догадались, что в вашу жизнь войдет кто-то третий?
– Третий? Да, это самое верное слово.
Гарри повернулся так резко, что чуть не потерял равновесие, и пошел к ожидавшей его машине.
Миссис Мэлверсон уставилась ему в спину, открыв рот от удивления. "Что бы это значило? Может, не стоило мне выкладывать суть дела без обиняков? Но, Боже мой, нынче ведь иные времена. Люди не стесняются говорить о будущем ребенке, наоборот: кричат об этом во всеуслышание чуть ли не с крыш домов, как только удостоверятся, что так оно и есть. Если только не..."
– Ну, это уж просто смешно, – вслух сказала она, яростно дернув шланг. – Я в жизни не видела более верной жены, чем Телма Брим. Дом держит в идеальном порядке, матрац проветривает два раза в месяц по четвергам. И ни разу они не сказали друг другу худого слова. Она без конца поминает своего Гарри: Гарри то да Гарри это, будто он божок какой, а не обыкновенный маленький человечек, который продает таблетки, и те не Бог весть что. А каждое утро, когда он уезжает на работу, она топает к машине и целует его на прощание. Если есть в ком-нибудь из нас женственность, так это в ней.
"Если только не..."
– Нет, это уж совсем смешно, – повторила миссис Мэлверсон слабым голосом. – Мне должно быть стыдно за такие мысли.
Когда они подъехали к четырехэтажному дому Тьюри в предместье Вудлон, Нэнси вышла на порог встретить их. Выглядела она усталой и заплаканной, но бодро сказала:
– Привет, Гарри! Ральф, а где Билли? Разве он не зайдет выпить рюмку?
– Сегодня нет, – ответил Тьюри. – Жена его простужена, он хочет поехать домой и тоже схватить простуду, чтобы у него был повод поплакаться.
– Нашел время шутки шутить.
– А я серьезно.
– Как отговорка – недурно. Гарри, где ваш чемодан?
– В машине. Где бы она ни была.
– Телма оставила ее на подъездной дорожке. Вот ключи. Идите за чемоданом.
– Я не могу остаться у вас. Итак уже достаточно...
– Ерунда, вы прекрасно устроитесь на веранде с солнечной стороны. Сейчас как раз такое время года, когда ею можно пользоваться. Не замерзнете и не задохнетесь. Ну, как вам нравится мое предложение?
– Что ж...
– Конечно, вы останетесь. Как в добрые старые времена, когда вы еще не были женаты...
Бестактность Нэнси иногда бывала такой же ошеломляющей, как и ее гостеприимство, и Гарри молча стоял в смущении от одного и другого, глядя на ковер, затоптанный детьми и местами прохудившийся до набивки.
Нэнси мягко коснулась его рукава.
– Я нет-нет да и скажу что-нибудь не то, – сказала она извиняющимся тоном. – Проходите. Обед для вас готов. А за чемоданом Ральф сходит попозже.
Детей она уже накормила и отослала наверх поиграть во что хотят, и двое мужчин остались одни за старомодным круглым дубовым столом в кухне. Оба были озабочены и сильно проголодались, так что во время еды слышались только звуки, доносившиеся сверху: громкие или приглушенные голоса, быстрый топот ног, визг, хихиканье, сдавленные крики, а то и вопли.
