Как бы низко ни падал человек, Девочка-парашют всегда была готова помочь: подхватить, не дать разбиться. Всеобщая любимица, сиянием своего сердца она освещала все вокруг. Было немыслимо, чтобы кто-то мог желать ей зла. Оказалось, мог. И вот теперь, кто спасет ее?
Ну здравствуй, моя милая. Как доехали? Дорога тут стала намного лучше, не так ли? Ах, да, прощения прошу за беспокойство в этот поздний час.
А вы чего стоите, ухмыляетесь? Я вижу, что просто. Вон, там в углу что, табуретка? Давай, тащи сюда.
Ох, рожи бесстыжие. Заставляют старика стоять. Какие же они страшные, не видел бы. Надеюсь, они тебя не сильно напугали? И, боже упаси, не сделали ничего... такого? А? Что там? Пустяк, пустяк. До свадьбы заживет.
Чистая? Ну так обмахни! Давай сюда.
Вот так намного лучше. Тебе не понять, у тебя то... ножки молодые. А в старости уже совсем не то. О чем там мы? Ах, это. Вот что с ними поделать, опять краснеть заставляют, извиняться. Им сейчас должно быть очень стыдно. Вообще, поверь мне, они не такие. Я им запрещаю обижать женщин. Ну, по крайней мере, чтобы я не знал. Ведь если ты можешь взять женщину только силой, то стоит задуматься - может что-то в тебе не так? Чего-то не хватает? У меня с этим проблем никогда не было. Ладно, отвлечемся. Есть такая детская мудрость - не думай об этом, и болеть перестанет.
Как тебе объект? Ребята показывали что-нибудь? Знаешь, если подниматься с этой стороны, то открывается отличный вид, воодушевляющий, даже я бы сказал. Проект общей стоимостью в десять миллиардов. Тебе это говорит о чем-нибудь? Это больше двух миллионов квадратных метров офисных, торговых и развлекательных площадей, на которых предприимчивые люди будут заключать сделки, а обыватели ходить по магазинам и кинотеатрам. А скольких обычных работяг этот проект будет кормить и уже кормит! Намного нужнее бесполезного парка и каких-то лачуг. И все в выигрыше: все нормальные люди работают, город получает свои налоги, ну и я тоже - свою скромную долю. Это мой самый большой проект. Сколько надежд было, а сколько вложено сил. Жаль, не все это ценят.
К слову, я тебя сюда пригласил, чтобы ты сама смогла вблизи, даже изнутри, все увидеть, и может быть, напоследок понять важность того, что я делал. Кстати, тебе повезло. Как приехал, видел, что там внизу ребята мешают бетон. Так что ты сможешь поучаствовать в последней заливке. Даже стать частью, так сказать.
Вот те раз, вспомнил про бетон, так воспоминания нахлынули. Я ведь начинал на стройке, простым работягой, и понимаю, как это важно, чтобы работа была. Хех... Хорошее время было, хоть и не богатое, даже голодное иногда. По вечерам, еле переставляя ноги, я возвращался с работы и видел, как эти совсем не уставшие, жиреющие, улыбающиеся хмыри шли на свои вечерние гулянки. Тогда я понял, что, если есть деньги, то можно и не работать, и есть сколько хочешь. И я дал себе слово, что теперь пойду на все ради денег: на любое унижение, на любую подлость. Что буду жрать так, как никогда не жрал, чтоб за ушами трещало!
И вот, через много лет я на вершине. Уважаемый человек со связями в правительстве, ответственный бизнесмен, своими делами меняющий город к лучшему. Конечно, ты не местная и не могла видеть, каким он был раньше и как преобразился - благодаря мне, в том числе. Просто ему не хватало настоящего хозяина. И вот, новый проект: польза несомненна для всех, все согласовано, все подписано, никто не возражает, все все понимают, работы начаты. И что же? В один день мне докладывают, что быдло взбунтовалось, мешают ребятам работать. Требуют денег и не трогать парк. И это те бездельники, которых я вежливо попросил подвинуться, да еще и денег дал. Я спросил, кто их лидер. Кому там показалось мало? Мне ответили, что какая-то приезжая малолетка, которую называют Девочкой-парашютом. "Что за бред? Девочка? Да еще и парашют?" - подумал я тогда. Я всегда снисходительно относился к детям, тем более к девочкам, да и выяснить, кто реально за этим стоит, было не лишним. Тогда я распорядился пригласить загадочную девочку в гости. Остальное... ты уже должна помнить.
Время прошло, а вопросы никуда не делись. В последние дни особенно часто, напоминают о себе. Почему не послушала меня? Зачем тебе эти люди и этот город? И вот как оно теперь получается. А я же говорил. Говорил не лезть в то, чего совсем не понимаешь. А ты что? Впрочем, я тоже сдурил. Был излишне снисходителен, свеликодушничал, пустил на самотек. Может, просто к старости размяк. Или просто с памятью стало совсем плохо. Забыл одну вечную истину: ни в коем случае нельзя давать быдлу даже иллюзию того, что оно хоть что-то там может.
