– Я выполняю заказ по розыску пропавшего человека. Он «голубой», поэтому я отправился поспрашивать о нем в Маркет. Разумеется, никто ничего не знал.
– Ну это понятно.
– Но потом какой-то нарик сказал мне, что знает, где интересующий меня парнишка обычно покупает себе дозу. И привел меня сюда.
Лэнгстафф кивнул, продолжая строчить в своем блокноте.
– Вы с Ренальдо говорили?
– Я говорил тут с кем-то, но не знаю, Ренальдо ли это был, я же его имени не спрашивал.
– Это не имеет значения. – Лэнгстафф оторвался от блокнота и посмотрел на меня. – А что тело? Это ваш человек?
Я кивнул.
– Да. Грег Тэйлор.
– На кого вы работаете?
– Я бы предпочел не называть имени.
Складки на его лбу сделались глубже.
– Но я не стану морочить вам голову. У вас всего десять минут займет это выяснить, поэтому называю имя – это Джон Старк.
– Киноактер, что ли?
Я снова кивнул.
Лэнгстафф пробормотал что-то себе под нос. Слов я не разобрал, но смысл был мне более или менее ясен. Потом он кивнул Грэму:
– Проверь у него лицензию и запиши показания. – Он посмотрел на меня в упор. – Вы ни о чем не умолчали?
– Ни о чем, что могло бы относиться к делу.
– Это не вам решать, мистер Фостер, что относится к делу, а что нет. Хотя, по правде сказать, если история со смертью педика от передоза будет благополучно похерена, я не расстроюсь.
Он снова направился в сторону пляжа и начал подниматься по лестнице.
– Вы у него теперь новый любимчик, – сказал Грэм у меня за спиной. – Давайте теперь разберемся с лицензией.
Я снова достал бумажник и протянул ему. Он достал свой блокнот и тщательно записал все мои данные, до последней буквы.
Я выбросил окурок и подождал, когда Грэм закончит. Я уже начал подмерзать – все-таки ночь и близость воды. Грудь у меня отдавалась болью при каждом вдохе, ну и накопленная за последние два дня усталость наконец дала о себе знать. Ноги уже почти подкашивались от упадка сил.
Грэхэм вернул мне бумажник и спросил:
– Вы на машине?
Он был вежливый малый, этот великан Грэм. Хороший, добрый малый. Так что не верьте тому, что обычно говорят о копах, они и в самом деле призваны защищать и служить нам.
– Да, – ответил я.
– Ладно, тогда поезжайте. Мы вас вызовем, если понадобитесь.
На месте патрульной машины теперь припарковалась труповозка. Из нее вышел сухонький морщинистый дядечка с огромным черным кожаным саквояжем и направился к лестнице, ведущей на мостки.
Я откланялся и уехал.
Было почти два часа ночи, когда я вышел из лифта на своем этаже. Побои, полученные от нашего задумчивого друга Митча, слились теперь в единую непрерывную ноющую боль во всем моем теле. Найдя на ходу на связке ключ от квартиры, я шагал к своей двери, и, уже на полпути услышав телефонный трезвон, понял, что это мой телефон. Он надрывался точно так же, как пять часов назад, когда я уходил, – такое впечатление, что этот трезвон не прерывался все это время.
Влетев в квартиру, я сразу, даже не включая света, бросился к аппарату.
– Фостер слушает.
– Я вам весь вечер названиваю! – Усилившийся акцент означал состояние паники.
– Ну вот, Мигель, я наконец подошел. Что случилось?
– Мисс Роуз… ей нехорошо.
– А ей когда-то было хорошо?
– Нет, вы не понимаете. Она хотела покончить с собой. Она вскрыла себе вены.
Я выдохнул с трудом, словно только что получил хороший удар под дых – знакомое, кстати, ощущение.
– Когда это произошло?
– Да я давно уже вам звоню… уже несколько часов. Где-то после ужина примерно.
– А почему ты не вызвал полицию?
– Она не хотела, чтоб я вызывал… – Он растерянно умолк.
Почему она не хотела, мне было понятно – полиция тут не помогла бы, зато сочла эти ее действия признанием вменяемой ей вины. Но кто-то же мог ей помочь! Причем гораздо лучше меня.
– Как она сейчас себя чувствует? – спросил я.
– Она спит. Я дал ей таблетки. Прятал их от нее уже несколько месяцев. Доктор считал, что ей опасно их доверять. Но я не знал, что делать, и дал… – Судя по голосу, он начал немного приходить в себя.
Я лихорадочно соображал, что предпринять. Мне было совершенно не понятно, что происходит и что за всем этим кроется.
– Ты присматривай за ней, я скоро подъеду.
– Спасибо. Я дверь не буду запирать, так что можете не звонить.
Да я вообще-то и не собирался звонить, но говорить ему этого не стал – просто повесил трубку и снова выскочил из квартиры.
На улицах было пустынно в этот поздний час. Неоновые огни светились, отражаясь в зеркально-темных витринах и настенных табличках, но окна во всех домах были темными, отчего казалось, что город покинут людьми, и светофоры на перекрестках мигают ни для кого. Я сделал разворот на Хайлон-Драйв и на этот раз припарковался на дорожке у дома. В отличие от соседних домов, в доме Розенкранца светились все окна.
Мигель открыл мне еще до того, как я успел взяться за дверную ручку.
– Она пока спит. У себя наверху, – первым делом доложил он.
– А где мистер Розенкранц?
Мигель покачал головой.
– Не знаю. Его нет дома с самого утра. К ужину мисс Роуз сильно разволновалась. Я пытался звонить вам. Где вы были?
– Отсутствовал. Рассказывай дальше.
