«На протяжении долгих лет
Обратимая криоконсервация больших человеческих органов, таких как сердце или почки, куда сложнее сохранения клеток. Но изучение этой темы представляет собой область активных исследований, имеющую большое значение для здравоохранения, поскольку в случае успеха данная технология значительно увеличила бы запас органов для трансплантации. Ученые добились значительного прогресса в этой сфере: успешно осуществлены криоконсервация и последующая пересадка овечьих яичников и конечностей крыс, а восстановление функций почки кролика после охлаждения до ‒45 ℃ проводится регулярно. Успехи в совершенствовании этих технологий косвенно подтверждают идею, что с помощью современных или находящихся в разработке методов мозг, как и любой другой орган, сможет быть адекватным образом криоконсервирован».
Заметьте, крионисты очень четко понимают, что их метод сохранения стоит называть «витрификацией», а не «замораживанием». На сайте одного из ведущих поставщиков крионических услуг, а именно Фонда «Алькор», разница объясняется просто и с легко понятной графикой. Вот главный вывод[327]:
«Поскольку при витрификации лед не образуется, ткани отверждаются без структурных повреждений».
При учете этого факта прямо-таки любопытно (ну, почти) наблюдать за тем, как всевозможные громкие оппоненты крионики стремятся дискредитировать саму идею и драматически демонстрируют структурный ущерб, нанесенный овощам и фруктам вроде клубники или моркови последовательной заморозкой и размораживанием. Они едва ли не глумятся: «
Как мы видели, это нечто большее, чем разумная дискуссия. Это еще один пример разрыва между двумя парадигмами, когда влияние негативной психологии мешает некоторым наблюдателям серьезно относиться к возможностям крионики. Вероятность ее работоспособности представляет серьезную угрозу для привычной системы воззрений, которая гласит, что «хорошие люди принимают неизбежность старения и смерти и не должны с ней бороться». Поэтому те, кого устраивает подобный исход, склонны критиковать «крионическую» точку зрения. Это может объяснить, почему они так бездумно, словно попугаи, повторяют заученные технические, экономические или социологические возражения, которые, откровенно говоря, не выдержали бы серьезного, взвешенного рассмотрения. Как объяснял Макс Мор[329]:
