– Джордж! – услышал он предостерегающий и немного укоризненный голос Элизабет. – Не пей лишнего!
Он не ответил и мрачно уставился на свой кофе. Черт с ней. Черт с ним – с Апджоном. Черт с ними со всеми. Опрокинул еще стаканчик и ощутил, что пьянеет: тихонько кружится голова и веселей, легче становится на душе – приходит спасительное забвение. К черту их всех.
Мистеру Апджону надоело просвещать кретина, у которого даже не хватало ума его слушать, и он незаметно исчез. Немного погодя его место занял мистер Уолдо Тобб:
– Ну-с, дорогой Уинтерборн, рад вас видеть. Выглядите вы превосходно. В армии вы просто расцвели. И я слышал от миссис Уинтерборн, что вас наконец произвели в офицеры. Поздравляю, лучше поздно, чем никогда.
– Благодарю вас. Но, знаете ли, может быть, меня еще и не произведут. Мне еще надо окончить офицерскую школу.
– О, это вам будет очень, очень на пользу.
– Надеюсь.
– А чем вы во Франции заполняете свой досуг – все так же читаете, занимаетесь живописью?
Уинтерборн сухо, коротко засмеялся:
– Нет, чаще всего завалюсь где-нибудь и сплю.
– Грустно это слышать. Но, знаете, – да простится мне такая смелость – у меня никогда не было уверенности, что Искусство – истинное ваше призвание. У меня всегда было такое ощущение, что вам больше подходит жизнь на свежем воздухе. Разумеется, сейчас вы делаете прекрасное дело, прекрасное. Империя нуждается в каждом из нас. А когда вы возвратитесь с победой – надеюсь, вы вернетесь целый и невредимый, отчего бы вам не попытать счастья в одной из наших колоний, в Австралии или в Канаде? Там перед каждым открываются огромные возможности.
Уинтерборн опять засмеялся:
– Подождите, пока я вернусь, тогда видно будет. Выпьете вина?
– Нет, бла-а-дарю вас, нет. А что это за красная ленточка у вас на рукаве? Оспу прививали?
– Нет. Я ротный вестовой.
– Вестовой? Это который бегает? Надеюсь, вы не от противника бегаете?
И мистер Тобб беззвучно засмеялся и одобрительно покивал головой, очень довольный собственным остроумием.
– Что ж, и так могло бы случиться, знать бы только, куда бежать, – без улыбки сказал Уинтерборн.
– О, но ведь наши солдаты такие молодцы, такие молодцы, вы же знаете, не то что немцы. Вы, наверно, уже убедились, что немцы народ малодушный? Знаете, их приходится приковывать к пулеметам цепью.
– Ничего такого не замечал. Надо сказать, дерутся они с поразительным мужеством и упорством. Вам не кажется, что предполагать обратное не очень-то лестно для наших солдат? Нам ведь пока не удалось всерьез потеснить немцев.
– Помилуйте, нельзя же так односторонне смотреть на вещи, вы за деревьями леса не видите. В этой войне огромная роль принадлежит флоту. Флоту – и, кроме того, великолепной организации тыла, о которой вы, конечно, знать не можете.
– Да, конечно, и все-таки…
Мистер Тобб поднялся:
– Счастлив был вас повидать, дорогой мой Уинтерборн. Очень вам признателен за интереснейшие сведения о фронте. Весьма ободряющие сведения. Весьма ободряющие.
Уинтерборну хотелось уйти, он сделал знак жене, но она словно и не заметила, поглощенная оживленным разговором с Реджи Бернсайдом. Уинтерборн выпил еще вина и вытянул ноги. Тяжелые, подбитые гвоздями солдатские башмаки уперлись в ноги человека, сидевшего напротив.
– Виноват. Надеюсь, я вас не ушиб? Прошу простить мою неловкость.
– Ничего, ничего, пустяки, – сказал тот, морщась от боли и досады и потирая лодыжку. Элизабет сдвинула брови и потянулась через стол за бутылкой. Уинтерборн перехватил бутылку, налил себе еще стакан и лишь тогда отдал бутылку. Такая грубость явно рассердила Элизабет. А он, опьянев, чувствовал себя недурно и плевать хотел на всех.
Когда они в такси возвращались домой, Элизабет кротко, но с достоинством попеняла ему: не следовало так много пить.
– Не забывай, милый, теперь ты уже не среди неотесанной солдатни. И прости, что я об этом говорю, но у тебя ужасно грязные руки и ногти, ты, наверно, забыл их вымыть. И вел себя не слишком вежливо.
Он не отвечал, рассеянно глядел в окно. Элизабет вздохнула и слегка пожала плечами. Эту ночь они спали врозь.
Наутро за завтраком они были молчаливы и заняты каждый своими мыслями. Внезапно Джордж очнулся от задумчивости:
– Слушай, а как Фанни? Она что, уехала?
– Нет, кажется, она в Лондоне.
– А почему же она вчера с нами не ужинала?
– Я ее не приглашала.
– Как так не приглашала?! Почему?
Вопрос, видно, был неприятен Элизабет, но она попробовала небрежно от него отмахнуться:
– Мы с Фанни теперь почти не встречаемся. Ты же знаешь, она всегда нарасхват.
– А все-таки почему вы не встречаетесь? – бестактно допытывался Уинтерборн. – Что-нибудь случилось?
– Не встречаемся, потому что я не хочу, – отрезала Элизабет.
