– Если война все-таки разразится, – сказал Джордж, – это будет как стихийное бедствие: чума, землетрясение. Но, по-моему, все правительства в своих же интересах объединятся и предотвратят ее или хотя бы ограничат, чтобы не пошло дальше Австрии и Сербии.
– А вам не кажется, что немцы рвутся в драку? – спросил кто-то из англичан.
– Не знаю, просто не знаю. Да и что мы все знаем? Наши правительства не сообщают нам, что они делают и какие строят планы. Мы как слепые. Мы можем только гадать, но ничего не знаем наверняка.
– Похоже, рано или поздно войны не миновать. Мир слишком тесен, чтобы вместить и Германию, которая требует больше места под солнцем, и Британскую империю, которая не желает сокращаться.
– С одной стороны неодолимая сила, с другой – неподвижная косная масса… Но сейчас речь не об Англии и Германии, а об Австрии и Сербии.
– Ну, убийство эрцгерцога просто предлог – это, наверно, было заранее подстроено.
– Кем же, Австрией или Сербией? По-моему, это совсем не похоже на театральное представление, где на одной стороне злодеи, а на другой – прекраснодушные герои. Если, как вы говорите, убийство эрцгерцога было подстроено, то это гнусность и подлость. Значит, одно из двух: либо правители всех стран – подлые заговорщики, готовые ради достижения своих целей на любое преступление и вероломство, и тогда если они хотят войны, нам ее не избежать; либо они обыкновенные более или менее порядочные люди, как и мы с вами, – и тогда они сделают все, чтобы ее предотвратить. А мы ничего не можем сделать. Мы бессильны. У них и власть и полная осведомленность. У нас нет ни того ни другого…
Безупречные лакеи-австрийцы в белых перчатках неслышно подавали и уносили блюдо за блюдом. Джордж приметил одного – молодого, с коротко остриженными рыжими волосами и умным, подвижным лицом. Должно быть, бедный студент из Вены или из Праги, который пошел в лакеи, чтобы заработать на хлеб, пока изучает английский язык. Они были примерно одного возраста и роста. Джордж вдруг подумал: я и этот лакей – потенциальные враги. Что за нелепость, что за бред!
Пообедали, закурили. Джордж придвинул стул к раскрытому окну и смотрел вниз, на залитую светом оживленную Пикадилли. Сверху грохот улицы казался ровным, приглушенным гулом. Вывешенные возле отеля «Ритц» огромные плакаты с последними газетными сообщениями были особенно крикливы и воинственны. А сотрапезники Джорджа заговорили о другом: ведь они уже окончательно решили, что всеобщей войны не будет и быть не может. Джордж, свято веривший в политическую проницательность мистера Бобба, просмотрел его последнюю статью и успокоился: вот и Бобб говорит, что войны не будет. Это все просто газетная шумиха, спекуляция и шантаж, как на бирже… Тут вошли три или четыре новых гостя – сразу, но не вместе, а явно каждый сам по себе. И Джордж услышал, как один из них, моложавый, в безукоризненном фраке, здороваясь с хозяином, возбужденно сказал:
– Я только что обедал с Томми Паркинсоном из министерства иностранных дел. Ему пришлось рано уйти, он спешил назад, на Даунинг-стрит. По-видимому, кабинет заседает непрерывно. Томми очень мрачно настроен и не ждет ничего хорошего.
– А что он говорит? – нетерпеливо спросили сразу несколько голосов.
– Ну, он ведь не вправе распространяться. Ничего определенного не сказал, но был очень угрюм и рассеян.
– А вы не спросили, в Германии идет мобилизация?
– Я-то спросил, но он не ответил.
– Может быть, на него просто хандра напала.
Среди гостей был смуглый высокий человек лет сорока, державшийся очень прямо. Он не принимал участия в общем разговоре. Молча сидел он на диванчике рядом с женой – она была моложе его, но такая же молчаливая. Джордж слышал, как он, знакомясь с кем-то, назвал себя: полковник Томас. Немного погодя Джордж подошел к нему:
– Моя фамилия Уинтерборн. А вы – полковник Томас, если не ошибаюсь?
– Да.
– Что вы думаете о создавшемся положении, о котором мы тут так умно толковали?
– Ничего не думаю. Солдату, знаете, не полагается рассуждать о политике.
– Ну хорошо, а как вы думаете, у немцев уже мобилизация?
– Не знаю. Думаю, что да. Но это еще не обязательно означает войну. Может быть, они мобилизуются для маневров. Вот мы мобилизуемся для маневров на Солсбери-плейн.
– Мобилизуемся?! Британская армия мобилизуется?!
– Только для маневров.
– И вы тоже мобилизованы?
– Да, завтра утром еду.
– Боже праведный!
– О, это только маневры. Они всегда бывают летом.
