Смерть и круассаны полностью

— Ты и правда очень хорош в этом. Ты абсолютно прав; теперь мы все будем делать по-твоему.

— А? Послушай, подожди минутку. — Он замолчал; возникло ощущение, что губы шевелятся, а слова не выходят. Он чувствовал себя новичком, севшим сыграть партию в шахматы с гроссмейстером. Вот тебе и контроль.

— Эй, босс! — Появилась мадам Таблье, с самокруткой в зубах, и обвела окрестности цепким взглядом, проверяя, успевает ли ухватить куриную тушку. — Босс!

— Вы это мне? — скорбно вопросил Ричард.

— Прибыли гости, просят номер на несколько дней. Я сказала, что в последнее время наши постояльцы не задерживаются дольше чем на ночь, но они все равно хотят поселиться. Мне отправить их в комнату немцев? Те уже смылись.

Мейеры съехали сразу же после того, как увидели мертвую курицу. Две травмированные девочки, их грозная мамаша и отец, понимающий, что ни в чем не виноват, но все равно терзаемый раскаянием, — они так и не дождались своего кофе и, вероятно, навсегда завязали с яйцами.

— Да, — согласился Ричард, — если она готова.

— Они пробыли не настолько долго, чтобы успеть устроить бардак. Много времени не займет.

— Как их зовут?

— Мари Гавине, мсье. Меня зовут Мари Гавине. — Хрупкая девичья фигурка выступила из-за спины мадам Таблье. — Мы встречались. И, мсье, мадам, — она кивнула Валери, — мне правда нужна ваша помощь. — Она чуть подвинулась, показав молодого человека позади. — Точнее, нам правда нужна ваша помощь.

— Ха! — буркнула обиженная мадам Таблье, топая прочь. — А я тут, похоже, так, сбоку припека.

Трудно было не пялиться на Мелвила Санспойла. Со своей стороны Ричард рассматривал мир сквозь призму старых фильмов: жесты, характеры, внешность, ситуации — все делилось на категории и оценивалось согласно видению Голливуда. По этой причине для Ричарда Мелвил Санспойл был Петером Лорре[45], голубоглазым венгерским эмигрантом, который был самым популярным злодеем в Голливуде почти все сороковые: слабовольным, нервным, опасным. Никого похожего в современном кино ему не удалось вспомнить, и он решил, что в этом-то и проблема современного мира: в нем не было Петера Лорре.

Однако в Мелвиле Санспойле было нечто такое, что вызывало безусловную симпатию. Он был наделен какой-то своеобразной силой, боевым духом, который кричал: «Да, спасибо, я точно знаю, чему противостою, но собираюсь победить». Также было очевидно, что Мари Гавине искренне любит его, и в этом молодому Санспойлу невероятно повезло, ведь он, как говаривал отец Ричарда, «перепрыгнул свой уровень».

— У этого молодого человека очень странная внешность, — прошептала Валери Ричарду, — очень странная. А вот она очень хорошенькая.

Подобные отношения были выше понимания Валери: красавчики должны держаться вместе. Нельзя нарушать эстетические границы, даже ради любви. «Возможно, это в ней говорит французская кровь», — подумал Ричард. А вот его мгновенное расположение к неудачнику, скорее всего, было британской чертой.

— А мне он нравится, — сказал он, словно защищаясь. — Они оба мне нравятся.

— Мсье, можно мне немного сахара? — голос у Мелвила был глубже, чем можно было предположить, глядя на него: звучный и мягкий, говоривший о классической театральной подготовке, с идеальной артикуляцией.

— Конечно. — Ричард поставил сахарницу на середину стола, когда они с Валери устроились за ним, составив компанию юной парочке.

Мадам Таблье, вполголоса ворча по поводу того, что ее исключили из обсуждения, грохотала наверху, подготавливая комнату для новых постояльцев. Паспарту с равнодушным видом сидел на диване и, как ни посмотри, походил на набитое чучело из местечкового музея.

Все в молчании смотрели в свои чашки с кофе, ожидая, что кто-то другой заговорит первым.

— Этот кофе очень вкусный, — сказала Мари.

— Спасибо. — Ричард с радостью поддержал нейтральную тему. — Забавно, знаете ли, я заметил, едва стал готовить людям завтраки: в наши дни все уверены, что разбираются в кофе, но на самом деле никто в нем ничего не смыслит! Включая меня, должен признаться…

— Со мной то же самое; люди у Бруно жалуются, а затем…

— Зачем вам нужна наша помощь? — Предел терпения Валери к хождению кругами был достигнут с молниеносной скоростью. Снова повисло неловкое молчание. — Это как-то связано с бедным мсье Граншо? — Ричард, не удержавшись, закатил глаза при слове «бедный». — С тем, который пропал, я имею в виду, а не с судьей.

Юные влюбленные быстро переглянулись.

— На самом деле — с обоими, — последовал ответ Мари.

— Понятно. — Валери внезапно расцвела победной улыбкой, и все немного расслабились. — Почему бы тогда не начать с начала, моя милая?

Это теплое обращение слегка удивило Ричарда. «Эге, — подумал он, — да она превращается в мисс Марпл». И он вовсе не был уверен, что такие внезапные перемены ему по душе, поскольку опасался, что увязнет во всем этом еще глубже.