Смерть и круассаны полностью

— Это стало одной из причин нашего переезда сюда, после того как меня уволили. Однако Клер тут заскучала, причем довольно быстро. Не то чтобы она не старалась. Но я видел, что она скучает по друзьям, по своему кругу общения, по работе в Лондоне, да и по Британии вообще. Я хотел… не знаю. Понимал, что ей скучно со мной, и хотел вызывать у нее больше эмоций. — Он выдавил невеселый смешок. — Как-то мы напились в гостях у Дженни с Мартином, ничего не было, но по дороге домой я с чего-то решил изобразить этакого «мужчину без предрассудков». Заговорил о том, что, возможно, нам стоит освежить наши отношения, потому что, очевидно, мы оба просто… просто заскучали.

— Хочешь сказать: завести интрижки?

Казалось, Валери потряс этот чисто английский, невероятно формальный подход.

— Ну, не то чтобы… В мыслях я казался себе таким зрелым и искушенным; по-моему, это называется открытым браком. Все по-взрослому.

— А ей это не понравилось и потому она ушла?

— Не угадала. Ей все это чертовски понравилось!

Он отжал чайный пакетик.

— Так, значит, у вас обоих появились интрижки?

В ее словах слышалось: «И что в этом такого?».

— Нет-нет, не у обоих. Мне с этим повезло не так, как ей.

Валери посмотрела ему прямо в глаза, а он поднес кружку с чаем ко рту. Затем она ненадолго отвела взгляд, словно искала подходящие слова сочувствия, и вдруг разразилась внезапным и неконтролируемым смехом, от которого буквально согнулась пополам и вынуждена была срочно присесть. Ричард застыл на месте, так и не донеся кружку до рта.

— О, Ричард! — выдохнула она сквозь всхлипы. — Это так смешно! Мужчины! — И тут она снова согнулась в приступе хохота. — Вы такие забавные!

Ричард не задумывался над тем, какой будет реакция на его признание: возможно, сочувствие, отчасти раздражение из-за его самонадеянности или молчание, полное печали? Он точно не знал. Но определенно не ожидал, что его история покажется ей такой смешной и заткнет за пояс все фильмы братьев Маркс[74] разом, а потому опустил кружку, не на шутку обиженный.

— На самом деле я не вижу тут ничего смешного, — сказал он просто, все-таки возвращаясь к чаю.

Валери тут же перестала смеяться, серьезно посмотрела на него и тут же, не удержавшись, снова разразилась смехом.

— Я побывала в разных уголках мира, — с трудом заговорила Валери, — и везде, где вы проходите, остаются памятники, доктрины и шрамы от мужского господства. — Она опять хихикнула. — Просто не могу понять, как вы, ваш пол, смогли это провернуть!

— Ну, я…

— А чего ты ожидал? О, Ричард!

Он подождал, пока она слегка успокоится, на что ей потребовалось, по его мнению, неприлично много времени.

— А зачем ты вообще пришла? — спросил он раздраженно.

— О, точно. — Она утерла глаза, ожидаемо ни капельки не размазав тушь. — Бедный мсье Граншо. Нашли его тело. Пришла рассказать тебе.

Прозвучало это как заключение, так, словно всему настал конец, чем бы это все ни было, и пусть полчаса назад он считал, что эта женщина использовала и предала его, а последние минут десять она весьма определенным образом давала ему понять, каким идиотом его считает, все равно у него возникло необъяснимое чувство потери, конца, fin[75].

— Как? — спросил он печально.

— Говорят, несчастный случай на охоте: снес себе выстрелом лицо. Мне пока не известны все детали, а посмертное фото сделают завтра. С такими вещами обычно не торопятся.

— О, так, значит, теперь все?

— Да, похоже на то.

Несмотря на печальные новости, в глазах ее все еще искрился смех.

Зазвонил телефон, и Ричард, обрадовавшись поводу отвлечься, поднял трубку.

— Да, это я, — сказал он печально, полагая, что это в очередной раз звонят, чтобы предложить ему инвестировать в возобновляемую энергию. Но вдруг резко выпрямился, стоило человеку на том конце провода заговорить. — Простите, — прервал он, — не могли бы вы это повторить? — Он щелкнул пальцами, привлекая внимание Валери. — Вы звоните из зоопарка де Боваль, и у вас там мсье Граншо. Он немного не в себе и зовет меня? — Валери тоже поднялась, едва Ричард бросил взгляд на свои часы. — Мы можем быть у вас через тридцать минут, — сказал он и положил трубку.

— Итак, пока ничего не закончилось? — спросила Валери, и в глазах ее вспыхнул азартный блеск.

— Очевидно, нет.

На его лице застыло обиженное выражение, избавиться от которого сразу не удалось.

— О, Ричард, — взволнованно воскликнула она и снова рассмеялась, — не дуйся! Ты мужчина в самом расцвете сил! Пойду переоденусь.

Через десять минут она уже спускалась по лестнице chambre d’hote, ослепительно прекрасная, с собранными в свободный хвост волосами, в простом облегающем платье. Само собой, ей пришлось потратить некоторое время, чтобы этот образ воплощал небрежную элегантность, и Ричард не мог отвести от нее глаза. Она замерла на ступеньке, словно что-то забыла. Как там сказал Фред Макмюррей? «Я думал только об этой женщине наверху и о том, как она на меня посмотрела, я хотел увидеть ее снова и поближе, чтобы нас не разделяла эта дурацкая лестница».