— …я уже говорил вам об этих нефтяных акциях, — продолжает Смейл. «Оклахома Голден Рокет». Если мы с вами телом и душой преданы делу, это еще не причина, чтобы нам не заработать на том, что само идет в руки. (_Чух-чух_… машина и сердце.) Мне встретился старый мой приятель, его преподобие Маллигатоуни из Второй баптистской церкви в Тульсе. Вы знаете, я ведь был проповедником прежде и до сих пор поддерживаю связь кое с кем из старых собратьев. И вот достопочтенный Маллигатоуни знает эти источники, как собственную церковь. И я специально спросил его: «Можно ли мне и Двеллингу присоединиться к этому делу?» — «А достоин ли он?» спрашивает тот. «Еще бы не достоин!» — говорю я.
…Беспокоиться не о чем… _чух-чух_. Маркэнд нянчится с газетой, а в этих делах он смыслит не меньше меня. Даже больше, пожалуй. Хороший парень Маркэнд! Великие люди славились своим умением подбирать помощников. Кабинет Линкольна, маршалы Наполеона. Беспокоиться не о чем… _чух-чух_. Верт написал совсем короткое письмо. Манера великих людей. Впредь и мне надо писать очень коротко: не забыть бы. Он будет доволен, когда увидит результаты через месяц на съезде… «Сигару, Двеллинг? Не курите? Как-нибудь сыграем с вами партию, дружище. Я следил за вашей работой. Выше всяких похвал…» И Эстер тоже довольна. Она одобряет Маркэнда. «Правда, это я ловко придумал — взять его к нам в газету?» Не совсем охотно, но согласилась со мной. Что ж, таковы все женщины: как ни преданны, а все же немножко завидуют великим делам своих мужей. Я не очень пылкий любовник. Но то, что Устер еще получит от меня, куда важнее. Она серьезная женщина. Глупости всякие — это не по ней. Я докажу ей, я заставлю ее гордиться мною. Поглядите-ка на Кристину. Уж они со Стэном, наверное, каждую ночь занимались любовью…
— …Надо будет подумать, Смейл. У меня, знаете, с женой вроде условия: все денежные дела обсуждать вместе. До сих пор как-то не приходилось иметь дело с акциями. Миссис Двеллинг очень осмотрительна. Это вроде тормоза для меня — я ведь довольно беспечен, вы знаете. (_Чух-чух_.) Она предпочитает закладные и процентные бумаги. Но посмотрим. Сделаю что могу.
Миссис Ильсбет Паар всегда умудрялась явиться к самому закрытию, когда Джон Леймон связывался по телефону со своими лавками в четырех ближних городах, чтобы получить отчет за день. Ругаясь про себя, он горячо приветствовал миссис Наар. Никакого уважения к маленькой женщине с притворной улыбкой он не питал, но она была очень хорошей покупательницей. Он демонстративно оттолкнул приказчика и сам стал против нее за прилавок.
— Боюсь, вам уже время запирать, мистер Леймон.
— Нет-нет, что вы!
— Но мне, знаете ли, мистер Паар только в три сказал о том, что завтра будут гости. Приезжает его брат с женой.
— Ах, эти мужчины, неосмотрительные мужчины! Ваш муж недостоин вас.
— Ну-ну, будет вам, мистер Леймон. Достоинства тут ни при чем, и вы это знаете.
— Конечно, знаю, миссис Паар! Счастье для нас, мужчин, что достоинства тут ни при чем.
— Мне нужны оливки. Вам бы никогда и в голову не пришло, глядя на моего мужа, до чего этот большой мужчина любит оливки.
Леймон пожелал лично донести до кабриолета корзину с покупками.
— Всего доброго, миссис Паар. Благодарю вас.
Она не слышала его. Вынырнув из тени, по тротуару шел Ловджой Лейн.
— Мистер Лейн, вы! Что вы делаете так поздно в городе?
— Ильсбет Паар! Мне нужно было купить пряжи для матушки.
— Ну, как ваша милая старушка?
— Неважно… благодарю тебя. Совсем неважно.
— Вы в коляске?
— Нет, мэм. Кобыла так уютно прикорнула в стойле, что я предпочел пойти пешком. Мне полезно пройтись время от времени.
— О, мистер Лейн! Сегодня, наверно, ниже нуля. Но я подвезу вас.
— Узнай же, Ильсбет Паар, я чувствовал, что обратный путь совершу в экипаже. Я доверился богу.
— О, мистер Лейн!
— Он ниспосылает ангелов своих к тем, кто верует. И ты — один из ангелов божьих.
— Я всего лишь грешная женщина, мистер Лейн.
— Ни от кого я не стад бы слушать это, кроме тебя. — Он сел на сиденье рядом с нею. — Я знаю, что ты ангел.
— Полноте! — сказала Ильсбет Наар.
— Я поглядел на старую Долли. Ей ни много ни мало, а двадцать лет есть, и я сказал: «У меня не хватает духу вывести тебя из стойла, да еще на склоне дня, когда ты уверена, что работа окончена. Я пойду пешком, сказал я старой кобыле, — и господь позаботится обо мне».
— Вы добрый человек, мистер Лейн.
— Ильсбет Наар, у моей старенькой матушки никого больше нет, кроме меня. И я всегда был предан ей и ни разу не взглянул на женщину с намерением жениться. Но клянусь, Ильсбет Наар, когда я сижу рядом с тобой и так близко, я готов позабыть о своей матушке. Как хорошо, что ты уже замужем.
— Полноте! — сказала миссис Паар, думая о своем муже, который держал ее в ежовых рукавицах. И она подвинулась ближе к мужчине, сидевшему рядом с ней.
— Слыхала ли ты меня, Ильсбет Наар?
Маленькая женщина уронила вожжи на спину лошади; та несколько шагов пробежала быстрее, но потом снова затрусила обычной рысцой.
— О, мистер Лейн! — сказала Ильсбет Паар.
