— Все не так просто, как кажется. Мы еще не можем быть уверены, что старшая ветвь погибла.
— Не уверены? Даже с «Дебреттом»? Я думал, уж он-то в этих вопросах непогрешим.
— Я, кажется, ни словом не обмолвилась о «Дебретте». — В голосе миссис Бассет послышалась легкая укоризна. — Разумеется, он не ошибается. Не в этом дело. Но погибший молодой человек оставил вдову, и газеты говорят — в наши дни газеты стали такими грубыми и жестокими, — что она… я бы сказала, находится в интересном положении.
— Интересное — как раз нужное слово. — На этот раз Эванс откровенно зевнул. — С нетерпением буду ждать дальнейшего развития событий в этой драме из жизни высокопоставленных людей. На месте Диксона я бы молился, что бы это оказался мальчик. Не могу себе представить, чтобы в наше время кто-то мечтал стать лордом.
Прежде чем миссис Бассет оправилась от этого богохульного заявления, он поблагодарил ее за доставленное удовольствие и удалился.
Между тем праправнук второго и вероятный наследник шестого виконта Саймонбета обсуждал ту же тему со своей женой Николой, старшей дочерью Генри Минча, эсквайра.
Никола готовилась ко сну, когда вернулся Диксон. Он застал ее сидящей в кресле перед туалетным столиком: она расчесывала свои густые темно-каштановые волосы медленными томными движениями, словно готовая в любой момент прекратить это занятие от полного изнеможения. Он знал, что жена не утомлена, но по своей натуре была просто не способна делать что-либо быстро. Вероятно, она расчесывалась уже целый час и могла продолжать бог знает сколько времени лишь потому, что ей трудно было остановиться. Он тихо присел на кровать и наблюдал за ней с одобрением знатока. Когда-нибудь, грустно размышлял он, Никола располнеет, если не станет больше двигаться, но в настоящее время она была невероятно хороша. Нежный кремовый цвет кожи, что иной раз великолепно сочетается с оттенком цвета ее волос, тонкие правильные черты лица и чудесные округлые линии рук. Она поймала в зеркале его взгляд и лениво улыбнулась.
— Ну? — спросила она, не прерывая медленных ритмичных движений щетки по своей роскошной шевелюре. — Как прошел вечер?
— В основном как обычно. Мне, конечно, достался мартышкин труд.
— Что ж, Роберт, ведь тебе это нравится, бог знает почему, так что не жалуйся. Выбрали что-нибудь интересное?
— Мы выбрали для первого концерта Люси, если ты находишь это интересным, — сказал Диксон.
Никола отложила щетку, повернулась и взглянула на мужа.
— Черта с два вы ее выбрали! — тихо сказала она.
— У тебя есть возражения?
— Никаких. Будет очень интересно увидеть, как она сейчас выглядит. Представляю, наверное, худая и изможденная, судя по тому, какой мы ее видели в последний раз. — Она снова повернулась к зеркалу и с удовлетворением убедилась в собственных радующих глаз изгибах стройного тела. — Билли Вентри тоже был на совещании? — вдруг спросила она.
— Разумеется, а почему ты спрашиваешь?
— Так… Он звонил сегодня как раз после твоего ухода.
— Зачем это?
— Ну, формально для того, чтобы спросить, на какое время назначено совещание. А на самом деле пригласил меня завтра днем в кино. Интересно, откуда ему известно, что по четвергам ты всегда задерживаешься в конторе?
Диксон сухо рассмеялся:
— Этот тип — самый бессовестный соблазнитель женщин. Ты согласилась пойти?
— Я сказала ему, что приглашена на чай с миссис Роберте, что оказалось правдой. Но мне интересно, ведь это означает, что его теперешняя любовница, не знаю, кто она, начинает ему надоедать, и он подыскивает себе новую. Как таким людям удается избегать неприятностей, Роберт?
— Почем я знаю, — сказал, вставая, Диксон. — Пойдем, пора ложиться.
Укладываясь в постель минут через двадцать, Роберт Диксон заметил:
— Кстати, ты видела вечернюю газету?
— Ты оставил ее внизу, — зевнув, ответила Никола, — но в заголовках не было ничего интересного, поэтому я не стала трудиться открывать ее.
— Ну а если бы потрудилась, то узнала бы, что погиб мой кузен Перегрин. Разбился на машине.
— Господи милостивый! — Некоторое время Никола помолчала. — Значит, между тобой и старым Симми никого не осталось?
— В этом-то и дело. Может, так оно и будет. Мы узнаем об этом через месяц или два. Жена Перегрина ждет ребенка.
Никола тихо засмеялась.
— Чертовски забавно! — заметила она.
— Не вижу ничего смешного. Для меня пребывать в неопределенном положении до чертиков досадно.
— Дорогой, я понимаю…
— А старая матушка Бассет, которая скрежещет на меня зубами в агонии молчаливого возбуждения, только ухудшает его, — продолжал Диксон.
— Она станет скрежетать еще сильнее, когда услышит обо мне.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, — протянула Никола, — у меня сильное подозрение, что я в таком же положении, как и вдова Перегрина. Я не хотела тебе говорить, пока не совсем уверена.
— Ну и ну! — пробормотал Диксон.
Некоторое время он молча рассматривал потолок, затем поднял руку и выключил свет.
