Ххариз Ба-Садж ошеломленно перевел взгляд на обзорники – жалкие остатки объединенных сил союза беспорядочно дрейфовали вблизи двух смерчей, причем смерчи постепенно срастались в единую ненасытную пасть. Механизмы флагмана временно вверглись в ступор от встряски после применения неведомого оружия Ушедших. Только часть приборов продолжала работать – собственно, лишь поэтому адмирал и мог до сей поры наблюдать за происходящим. К сожалению, всего лишь наблюдать, без возможности вмешаться и что-либо изменить. Чудовищный водоворот готовился засосать беспомощные осколки некогда грозных боевых армад.
А ближе всех к этой пасти держался непостижимый корабль, похожий на многократно увеличенный наконечник древнего копья. Кажется, он не боялся смерча. Абсолютно.
Да и мог ли этот гигант бояться смерча, если сам же его и породил?
Прямо на глазах у наблюдателей корабль Ушедших – или корабль людей, как теперь точнее его было называть – развернулся и канул в самый эпицентр водоворота. В жадно отверзнутую пасть неизвестности.
– Он ушел за барьер, – прокомментировали эксперты. – Мой премьер, этот корабль оперирует такими энергиями, какие союзу и не грезились. Похоже, у наших приборов не хватит регистров, чтобы оценить их хотя бы приблизительно.
Ххариз шевельнул гребнем.
– Корабль цел? Я имею в виду наш флагман.
Пауза.
– В целом – да, мой премьер. Системы входят в рабочий режим.
– Надо убираться из этой западни. Связь с уцелевшими кораблями клина есть?
– Есть.
– А с Галереей?
– С Галереей нет, мой премьер. Ретрансляторы погибли.
– Устанавливайте. Одна шестнадцатая нао вам… если только буря нас прежде не сожрет.
– Выполняем, мой премьер…
Адмирал снова поднял голову от пульта и взглянул на сросшиеся смерчи.
«Мать-глубина, – подумал он. – Что за Левиафана мы разбудили на свою беду?»
На том месте, где еще совсем недавно плыла по орбите планета Волга, продолжал бушевать яростный водоворот.
Поправляя накидку, что вечно съезжала на одну сторону, интерпретатор Латиалиламай стремительно вошел в зал одного из трех.
– Надеюсь, – угрюмо прокомментировал шеф интерпретатора, – новости срочные.
В этот момент обладатель оранжевой накидки был более похож на старого кабинетного брюзгу, чем на предводителя боевых флотов цоофт.
Во дворце триады переполох не утихал уже полдня – с того самого мгновения, когда пропала связь с флотом «Степной бегун». Что там происходило? Какова судьба бесценной находки? Латиалиламай с ног сбился, пытаясь выжать из связистов рабочий канал. А шеф, едва связь прекратилась, сказал интерпретатору:
– Разбудишь, когда появятся новости.
И прикрыл пленками глаза. Ну и нервы! И это в момент, когда рушатся и складываются карьеры! Впрочем, ему ли бояться за карьеру – одному из трех?
Моеммиламай дремал на скромной старомодной циновке, по слухам сплетенной еще его прабабкой. Интерпретатор как-то ради интереса поразглядывал ее – выглядела циновка, во всяком случае, достаточно ветхой и древней. Один из трех ее почему-то очень любил. Говорил даже, что на ней лучше думается.
– Новости срочные, любезный Моеммиламай. Срочнее просто не бывает.
Интерпретатор всегда обращался к шефу подчеркнуто по-гражданскому, как бы отмежевываясь от военных нравов и в целом – от военных. От рослых цоофт на входе, например, готовых в мгновение ока сжечь любого подозрительного или посягнувшего. Непонятно вообще – зачем они там торчат? Во-первых, их всего двое, а во-вторых охранные роботы все равно среагируют на угрозу раньше, чем живые солдаты. Наверное, размышлял Латиалиламай, это дань традиции.
Наконец шеф нахохлился и окончательно отогнал сон.
– Итак?..
– «Степной бегун» вышел на голосовую связь. Точнее, остатки «бегуна», потому что флота больше нет. Осталось четыре корабля от всего флота, от восьми восьмерок и еще трех кораблей. Все четыре – малые крейсеры, и все четыре повреждены. Командующий флотом, естественно, погиб. Руководство принял капитан крейсера «Скарабей» Адо Сапиламай – кстати, это приятель одного из моих сыновей песчаного выводка. Я его еще по военной академии знаю.
– Ситуация у Волги? – поторопил угол триады.
