Лазболты оказались безвредными и не пробили его шлифованную броню из металлолома, в которую были закованы его конечности и торс, и я только успел отметить, что его грубая броня была очевидно эффективнее, чем та, которая была на мне, когда получил удар механическим когтем, вероятно приваренный к одной из рук его металлического панциря.
И как только я увернулся, мой ответный удар был тоже неэффективен, так как при попадании высек поток искр и ничего больше.
С чувством глубокого ужаса, еще более острого, чем я недавно испытал, я понял, что его броня была силовой, как у некоторых астартес или сороритас и что его другая рука была усиленна встроенной пушкой, дуло которой, в моих паникующих глазах, было настолько огромным, что туда могла поместиться моя голова.
Если бы Корбул сообразил открыть из нее огонь, все закончилось бы в мгновение, но к счастью, он видимо был настолько заполнен яростью и жаждой крови, что эта мысль не пришла ему в голову.
Так что я продолжал уклоняться, рубя тщетно визжащим цепным мечом в отчаянных поисках уязвимых мест, пока покрытый металлом бегемот бросался на меня со скоростью и ловкостью, совершенно не сопоставимой с его размерами, его металлическая клешня кусала и резала как тиранидский ликтор, он ревел проклятия и угрозы на грубом гортанном языке, на котором я к счастью не говорил.
«Юрген,» закричал я.
«Во имя Императора пали в этого фраккера!» Нет то чтоб это причиняло ему значительный ущерб, но у меня хотя бы могло появится преимущество в моменты его отвлечения для того чтоб найти уязвимые места или чтоб сбежать.
«Не могу, сэр».
Мы были оба у него на виду, и я был уверен, что смогу поместить тушу Корбута между, чтоб он мог точно выстрелить, но что-то в его тоне сдержало меня от повторения приказа.
Я был уверен, что у него были веские на то причины, он знал этих тварей и если это было плохой идеей…
«Остальные кинутся на нас, если я сделаю так».
И только тогда я понял, что все окружение Варбосса отступило и следило за поединком, как игроки подулья за подпольными драками, вместо того чтоб драться, как я ожидал.
Было очевидно, что они не хотят вмешиваться, хотя в тот момент я не видел причин, почему им не сделать бы этого. Через некоторое время я узнал почему, но на тот момент главное было победить и после этого убраться ко всем чертям до того, как нашей аудитории станет скучно ошиваться вокруг с пакетиками орешков.
К этому времени я увидел, что единственное не бронированное место – было его лицо, так что я ударил туда, целясь точно между его маленьких и налитых кровью глаз, переводя в самый последний момент свой удар в переносицу, одно из уязвимые мест, котором показывал мне Юрген.
Я был быстр, но Корбул был быстрее, его нечеловеческая скорость и свирепость еще больше усиленная силовой броней позволила ему с легкостью отразить удар, он схватил вопящее лезвие клешней, радостно ревя, когда град искр рассыпался вокруг жужжащих адамантовых зубов, которые сцепились со сплавом клешни.
Медленно, несмотря на все мои усилия вложенные в руку, он начал толкать лезвие ко мне.
Я вздрогнул, как бы рефлекторно уклоняясь и он перенес весь свой вес, наслаждаясь своей маленькой садистской игрой как и все ненавистные ублюдки такого типа.
Он бросал на меня хитрые взгляды когда сокращал дистанцию, зловонное дыхание заставило меня задержать дыхание, и каждый рык веселья, густая слюна стекала с уголков его рта.
Его прихвостни повторяли его рык, искренне веселясь или в качестве лести, я не мог сказать.
«Отлично,
взглянем поближе!» подбодрил я его и внезапно ослабил свою руку и повернулся, уходя от опускающегося лезвия.
Другой рукой я воткнул дуло своего лазпистолета глубоко в его глаз со всей силы, разрывая глазницу и окатывая себя потоком крови и слизи.
Корбул завыл в ярости и боли, но пред тем как он смог как-то отреагировать я успел насколько раз спустить курок.
Лазболты прошили его мозг, если он там был, и разорвались прямо в броне его защиты сзади черепа, превращая содержимое черепной коробки в пюре.
Не желая быть раздавленным в момент своего триумфа, я отпрыгнул в сторону, когда эта четверть тонны мяса и металлолома падала на землю передо мной, с ужасающей неотвратимостью лавины.
Наступила тишина, не считая оружейный треск вдалеке, который говорил о том, что несмотря на все усилия, Тайбер до сих пор продолжал драться.
В любом случае, шум с той стороны похоже усиливался.
Множество орочьих лиц, стоящих прямо в нескольких метрах перед нами выражали одинаковое имбецильное удивление, даже по орочьим стандартам.
Я начал отступать.
«Не бежать,» посоветовал Юрген, следую этому же совету.
Я вытащил свою руку с хлюпающим звуком.
Он знал о зеленокожих больше чем я, и пока что не сделал мне замечания.
«Если мы сейчас побежим, они будут у нас как блохи на хвосте».
«А если будем медленно отступать?» спросил я мрачно.
Долго ответа ждать не пришлось.
Один из наблюдателей, один из самых здоровенных и злобных, но все равно заметно менее впечатляющий чем Корбул, проревел что-то похожее на команду и указал в нашем направлении.
