Мотыга остро ощутил, что обычные понятия к этой находке неприменимы. Вот, например, что значит мысль об отсутствии границ? Не размытость же линейных размеров он имел в виду! Что-то другое — находка, казалось, не была привязана к данному конкретному месту во Вселенной. Она принадлежала всей Вселенной одновременно. И всем временам заодно. Веяло от нее чем-то необъяснимым, чем-то высшим.
Даже азанни вроде бы это почувствовали, а уж они-то наверняка насмотрелись в космосе на любые диковины.
Некоторое время научники, сбросив оцепенение, хлопотали у находки. Окончательно освободили ее от остатков кокона, замерили, вроде бы в который уже раз осмотрели и ощупали. Что-то занесли в свои мудреные компьютеры. А потом азанни (оба) очень долго совещались — и между собой, и с кем-то третьим, по связи.
Мотыга и Сизый переминались с ноги на ногу перед шеренгой солдат. Полковник и лейтенанты благоговейно взирали на неугомонных азанни, но не вмешивались — продолжали выжидать. Горняцкая смена уже давно закончилась, у Мотыги начало ощутимо бурчать в желудках — хорошо, что никто, кроме него самого, не мог этого слышать.
Когда их вызвал унтер, азанни все еще продолжали совещаться.
— Эй, Сизый! Где вы там!
Сизый встрепенулся:
— Тут! На месте.
Мотыга тоже оживленно прислушивался — звук началь-ницкого голоса был первым посторонним звуком за несколько часов.
— Можете возвращаться. За вами послали бот, он вот-вот сядет немного в стороне от разлома. Как поняли?
— Поняли, возвращаемся. Полковнику доложиться?
— Не нужно, он уже в курсе. Просто разворачивайтесь и идите, солдаты вас пропустят.
«Пропустят? — подумал Мотыга мимоходом. — Интересно. А что, могли и не пропустить?»
— Пошли, Мотыга, — сказал Сизый, подхватывая с земли рюкзак с инструментом. — Жрать охота — спасу нет…
— Ага, — подтвердил Мотыга. — Мне тоже.
Солдаты пропустили их без возражений — даже не шевельнулись, когда горняки прыгнули сквозь оцепление к наружному каналу.
Под открытым небом оцепление тоже было. Двойное. Первая линия сразу около разлома, вторая — чуть в стороне. Развернутых орудий насчитывалось уже больше десятка, а над разломом застил небо гигантский блин крейсера азанни.
«Ну и ну! — еще больше изумился Мотыга, хотя еще мгновение назад ему казалось, что удивляться дальше уже невозможно. — Нешуточное дело… Ох нешуточное…»
Горняцкий бот поднырнул под брюхо крейсера мизерной искоркой и быстро пошел на снижение. Несколько истребителей сопровождали его до самой поверхности. Сизый и Мотыга прыжками направились к месту посадки.
Удивительно, но унтер присутствовал в боте лично.
Едва задраили шлюз бота, Мотыга отключил поле скафандра и с облегчением погрузился в мир нормального звука. И нормального тяготения.
— Фу-у-у!!! Ну и денек! — выдохнул он с чувством.
Унтер с мобильником в руке только отмахнулся. Видимо, у него денек выдался не легче. Да и не у него одного, наверное.
— Перо, я семнадцатый, принял искомых на борт, разрешите взлет?
Пел унтер на интере. На интере же ему и ответили — высоким щебечущим присвистом азанни:
— Я Перо, взлет семнадцатому разрешаю. По рукаву не разгоняйтесь…
— Принято, не разгоняться.
И — уже напевом шатов — пилотам:
— Фаза! Слышал? Не гарцуй, сожгут к хрясиной папе, с них станется…
В горняцком боте не было внешних экранов, и поэтому Мотыга мог только догадываться, как мимо неспешно проплывает необъятная туша крейсера азанни.
Сизый упал в нишу и расслабился. Пристегиваться на этот раз не пришлось — пилоты вели бот без ускорений, плавнень-ко и размеренно.
Так и прибыли на базу — спустя еще час с лишним.
— Дуйте в столовую и отдыхайте. На эти сутки все работы отменены, — сказал унтер после посадки. — Хорошо хоть содержание всем сохранили за счет вояк, невзирая на простой…
Мотыга чувствовал: только это удерживает унтера от соблазна наорать на подчиненных, отыскавших такую хлопотную штуковину на заурядном астероиде.
— И вот еще что, — добавил унтер. — Поменьше пойте обо всем, что сегодня видели. Это так, бесплатный совет…
Мотыга озадаченно взглянул на Сизого.
— Пошли, — вздохнул Сизый. — А то у меня уже желудки свело…
Унтер повернулся и ушел в сторону административного сектора. Сизый с Мотыгой направились в противоположную сторону, в жилые.
— Он прав, Мотыга, — тихо пропел Сизый. — Никому ничего не говори. Военные из нас душу вытрясут, попомнишь мои слова…
Только сваливаясь спустя полчаса в гамак, после плотного ужина и ионного душа, Мотыга почувствовал, насколько устал за сегодняшний день.
Ему снилась находка. Продолговатый чешуйчатый брикет, похожий на огромный кирпич, обломок фундамента мироздания. Мотыга понял, что отныне его судьба неразрывно связана с этой холодной загадкой.
Навсегда.
Подъем Мотыга проспал. Прояснив взгляд, он невольно повернулся к хронометру над дверью каюты и увидел, что уже почти полдень. Он испугался, что не услышал сигнал к началу смены, но ла инфотабло светилась зеленая метка: «Работы отменены. Выходной».
