Но наверное, только казалась. Она ведь тоже любила свой малюсенький «бумеранг». Тоже считала его частью себя, продолжением собственной личности.
Вокруг расстилалась изрытая трещинами известковая долина. То и дело на пути попадались узкие колодцы, на дне которых плескалась мутная жижа, — как-то раз я в такой провалился и просидел по пояс в воде двадцать два часа, пока меня не выловили Вася Шумов с покойным ныне Захар Петровичем Залуцким, первооткрывателем Долины Гейзеров. Захар Петрович говорил, что, если б я не ругался на всю округу, они прошли бы мимо. А я бы так и сдох в этом дурацком колодце от голода, а еще вернее — от переохлаждения.
— Останови, что ли… — сказала Юлька и, едва вездеход лег брюхом на известняк, толкнула дверцу. Выскочила. Огляделась. Порывистый ветер ерошил короткую каштановую стрижку. Я вдруг подумал — а как бы выглядела Юлька, если б не стриглась под юношу-подростка? Пошли бы ей длинные волосы? Наверное, пошли бы. Ей все идет. Даже бесформенный старательский рабочий комбинезон. Даже тяжелые горняцкие ботинки. Даже рыжая кобура с бластом у пояса.
Чистяков тоже выбрался наружу. Ну и я вышел поглазеть на окрестности.
Кое-где над известковой равниной поднимались конические земляные холмы, густо заросшие кустарником. Два таких холма возвышались левее нас. Один чуть ближе, один подальше. И еще один маячил немного правее и впереди.
— Риггельд вроде бы говорил, тут каньон какой-то есть, — неуверенно протянула Юлька. — Что-то мне память отшибло после первого прыжка…
— Говорил, — подтвердил Костя Чистяков. — Он еще предлагал тебе в каньоне «бумеранг* спрятать.
Я мысленно щелкнул Чистякова по носу — напоминать о потерянном корабле сейчас совершенно излишне. Слишком свежа рана — вон как Юлька морщится. Но они правы, Риггельд действительно упоминал каньон. И рекомендовал нарезать кустарнику, чтоб спрятать корабль. Значит, рядом с каньоном должны быть эти самые покрытые зеленью холмики.
Точно, где-то здесь. Надо лишь поискать. Участок, где возвышаются холмы, не так уж и велик в сравнении со всей карстовой долиной.
— Пойдем-ка на бугорок поднимемся, — предложил Костя. — Осмотримся с высоты, то, се…
— Пойдем, — охотно согласился я и взглянул на Юльку. — Ты с нами?
Она кивнула.
— И я с вами! — заявил пацан, который, оказывается, тоже выбрался из вездехода и уже давно втихомолку подкрался и терпеливо подслушивал наш разговор. Его пожизненно удивленный сосед-американер неуверенно топтался рядом с поднятой дверцей вездехода.
Юлька взглянула на Борю и протянула руку:
— Держись, малыш!
Малыш храбро вцепился в ее ладонь.
— Мама говорила, что я уже большой, — сообщил он. — Поэтому я ни капельки не боюсь.
— Правильно, — согласилась Юлька. — Большой. Но мне кажется, нам всем скоро предстоит научиться бояться. И большим, и маленьким тоже.
«Ну и нервы у пацана. Мать на глазах погибла, а он о ней вспоминает — и ничего, — подумал я. — Не должно так быть. Разве так ведут себя внезапно осиротевшие дети? Впрочем, что я знаю о детях? Ровным счетом ничего… Я и видел-то их только издали».
Юлька несильно пихнула меня в бок:
— Чего задумался, дядя Рома? Пошли…
И мы двинулись к ближнему из левых холмов. Белесые известняковые глыбы во многих местах искрошились, просели и издалека напоминали неправдоподобно толстые и низкие кораллы. Бегать по такой долине — верный способ переломать ноги. Даже при ходьбе, когда внимательно смотришь куда ступать, и то недолго схлопотать вывих.
М-да. Нежные стали люди, как пересели с коней на космические корабли. Какой-нибудь мой земной предок, завернутый в шкуры и с тяжеленной дубиной наперевес, наверняка прошел бы по самым гиблым местам Ворчливых Ключей зевая и задремывая на ходу. Босиком. А мы, пока преодолели двести метров до ближайшего холма, слегка даже взмокли. По крайней мере я.
То и дело приходилось перешагивать или перепрыгивать через трещины; мы с Костей немного поиграли в баскетбол, а роль мяча выполнял Боря — не мог он самостоятельно перебраться через некоторые провалы.
Когда мы ступили на настоящую землю, обычный волжский суглинок, я облегченно вздохнул.
Продираясь сквозь густой стланик, мы достигли вершины. Видно отсюда было действительно получше, но никаких намеков на каньон все равно взглядам не открылось. Уныло поози-равшись на лысой как коленка вершине, мы собрались было тащиться назад к вездеходу, но тут Юльке взбрела в голову светлая идея позвать Фила, чтоб подогнал машину, и мне пришлось некоторое время надрывать горло. Слава Богу, докричался быстро, и американер примчался прямо на вершину. Я сам себе удивился — а сюда мы таким же манером приехать не могли? И зачем только ноги в этих дурацких зарослях макси-кораллов били?
