В римской Британии вспыхивает восстание Боудикки…60 г. н. э. Британия. Власть Римской империи над провинцией по-прежнему хрупка. Племена, неустанно сопротивляющиеся Риму, стали еще более коварными в своих нападениях на легионы. Даже среди тех, кто поклялся в верности, все громче слышится ропот. В далеком Риме Нерон остается слеп к назревающей опасности.В то время пока боевые действия создают все больший хаос на западе провинции, наместник Гай Светоний Паулин собирает все возможные дополнительные силы для подавления сопротивления под командованием префекта Катона. Герой бесчисленных сражений Катон пожелал, чтобы его верный боевой товарищ центурион Макрон был рядом с ним. Однако пропретор оставляет Макрона в тылу отвечать за резерв, состоящий из ветеранов в Камулодунуме. Светоний отвергает опасения, что плохо укрепленная колония будет уязвима для нападения с одним лишь номинальным гарнизоном в наличии.Пока регулярные подразделения римской армии отвлечены войной на западе, медленно тлеющий гнев среди местных племен вспыхивает ярким пламенем. Царь иценов мертв, и гордое царство вот-вот подвергнется разграблению и аннексии Римом. Но вдова — царица Боудикка — женщина с сердцем воина. Если Боудикка бросит вызов императору и кинет клич сражаться насмерть, провинция превратится в кровавую баню.Макрон и Катон вступают в смертельную битву с врагами, которые предпочли бы умереть, чем преклониться перед римским владычеством. Будущее Британии висит на волоске.
(Death to the Emperor)
Любительский перевод
Над переводом работали: Нуржан «turk.legioner» (Астана),
Джандиэр «CeaserDzhandier» Варазашвили
Царь умер незадолго до рассвета.
Возле царского круглого чертога его сподвижники тихо сидели вокруг большого костра. В другое время они бы выпивали и громко разговаривали в хорошем настроении, прерываемые взрывами песен посреди веселья. Но в эту последнюю ночь они сидели в мрачном настроении, их приглушенная беседа ограничивалась краткими разговорами о будущем царства после того, как Прасутаг[1] ушел из этого мира. Было известно, что он недавно изменил свое завещание и назвал римского императора Нерона[2] своим сонаследником вместе со своей царицей. Известие об этом поразило многих из его людей как акт предательства.
По какому праву Прасутаг подарил половину иценского царства деспоту, жившему в городе далеко за морем? Более того, Нерон был правителем империи, чьи легионы подавили небольшое восстание и убили многих воинов племени всего за несколько лет до этого, когда еще Скапула[3] был наместником. Римские подразделения грабили поселения и насиловали женщин. Римские ветераны, базировавшиеся в колонии, основанной в Камулодунуме, захватили земли фермеров и поместья знати, граничащие с территорией, на которую претендовала колония. Все это было причиной большого позора для гордого народа иценов[4]. Теперь они делали все возможное, чтобы смягчить бремя унижения, отказываясь вести дела с римскими торговцами и всячески отвергая любые контакты с захватчиками.
Как бы сильно советники царя ни разделяли чувства народа в отношении завещания, они, как и Прасутаг, пришли к выводу, что необходимо соглашение с Римом, если племя расчитывало иметь хоть какой-то контроль над своей судьбой. Важнейшим вопросом был договор, заключенный после вторжения около семнадцати лет назад. В обмен на принятие римской защиты и признание его правления племенем царь согласился, что Рим будет иметь право утвердить его преемника. В то время его уверяли, что это простая формальность, но потом он и его советники узнали, что статус «царя-клиента», как его называли римляне, был не более чем предвестником аннексии царства, после которой Рим будет править непосредственно.
Царь и его совет надеялись, что назначение Нерона своим сонаследником удовлетворит аппетиты Рима и в то же время будет воспринято как знак лояльности иценов Империи. Некоторые предупреждали, что это была ложная надежда, и указывали на пример других племен, которые пожалели о сотрудничестве с Римом. Дело усугублялось уведомлением, которое Прасутаг получил от наместника в Лондиниуме о том, что серебро, подаренное царю во время заключения соглашения, на самом деле было не подарком, а ссудой. Рим намеревался с лихвой вернуть свои деньги с большими процентами, как только Прасутаг ушел бы из жизни. Большая часть монет уже была использована для покупки зерна, чтобы накормить людей после того, как в последние два года всех постиг неурожай, и почти ничего не осталось для выплаты римским ростовщикам.
